Игорь Прихожай. Куб. Шар. Конус.
Необычное виденье сначала выглядит даром художника, затем становится источником ужаса, а избавление от этого пугающе похоже на утрату самого себя. «Счастливое выражение» усугубляет трагическое в конце. Стилистически новелла близка Набокову. Кубическая организация предметного мира подчинена сюрреалистической логике происходящего.
Исторически эту геометрию можно связать с Полем Сезанном. В своем письме Эмилю Бернару весной 1904 года он предлагал рассматривать природу через цилиндр, шар и конус. У Прихожая в заглавии на первом месте куб и далее в новелле появляется цилиндр в обозначении женщины. Персонаж начинает свой дневник 14 сентября. В этот воскресный день в 1930 году прошли выборы в рейхстаг, и НСДАП стала второй по силе партией Германии. Параллель позволяет предположить политическую окраску первого шествия, хотя автор не называет ни партию, ни оратора.
«Швейцария для всех» публикует новеллу Игоря Прихожая «Куб. Шар. Конус.».
Глава первая
Утро красного куба
Воскресенье, 14 сентября. Куб. Шар. Конус. Простейшие геометрические тела, на которых Вселенная зиждется. Может быть, не сразу получается это увидеть (к этому привыкать надо), но это так. Весь предметный мир, нас окружающий, свободно поддаётся разложению на элементарные устойчивые фигуры. Слово «устойчивые» здесь основополагающее. Иначе давно бы уже всё опрокинулось в самоё себя и мир превратился бы в одну большую мусорную кучу. Вот и стоит мир на трёх китах простейших геометрических тел. Куба. Шара. Конуса. Как табуретка, которой, чтобы не падать, трёх ножек достаточно. Привыкайте к моей манере угловатого повествования. Отныне именую себя красным кубоидом, или кубом. Все мы кубоиды. Я так вижу нас. Мужчина — куб. Женщина — цилиндр. У каждого кубоида или цилиндроида свой характерный оттенок. Мой оттенок — матовый.
Красный кубоид открыл глаза. Утро. И сразу, пронзая глазное яблоко, сыплются прямые, переливаются хрустально. Я боюсь прямых, бесконечных прямых. Источник этой неприятности — ярко-белая плоскость. Как только я смог принять вертикальное положение, на меня сразу же навалилось матово-красное, и, поскользнувшись на оранжевом, я едва не сшиб с соломенного изумрудное. Четырёхгранная призма лежит поперёк параллелограмма. Боже, ползаю в кубе! В обход острых углов я траекторию движения своего тела направил к светящейся плоскости. Хотел её сорвать. Частенько теперь стал я замечать на стенах домов или кофеен подобные плоскости. Пустые. Они меня слепят. Другие кубоиды говорят, что видят на них буквы. Слова видят. И даже осмысленные фразы видят. А когда я погляжу — пустота. Испугался я, что это у меня в комнате такая плоскость завелась, и сразу же бросился её срывать.
Но вблизи разглядел, что это в стене отверстие такое (я их иногда путаю с плоскостями). Оно обрешёчено и делимо на прямоугольники — яркие и светлые. Прямоугольники тут же заполнились предметами: домами, деревьями, кубами, конусами. А над ними — шар самосветящийся. На лазурном — шар. Хорошо, думаю, не прямые это, а лучи! Лучи — это ещё куда ни шло. Ну, я от греха подальше задёрнул его шторкой кубовою. Поздоровался, выходя, с цилиндроидом фиолетовым.
Снаружи какое-то шествие. Толпы кубоидов и цилиндроидов высыпали на улицы. У всех глаза горят, сердца пылают. И все такие воодушевлённые, такие радостные, как будто узнали этим утром такое что-то, чего один только я ещё не знаю. Чему вы радуетесь? Гляжу, над многоголовьем в торричеллиевой пустоте натягивается длинное-длинное. И пустое. Закричали. Замахали флагами. До чего ж это всё-таки плоская вещь — флаги. К забору меня оттеснили, а на заборе — проекции деревьев. Я подумал: как это им живётся, двумерным? Ведь гиперплоскость двумерного пространства есть прямая линия. Бесконечная. Меж тем на сымпровизированную трибуну вскочил здоровенный с мраморным лицом и начал нижней челюстью клацать, как щелкунчик. Сам каменный и слова свои, как камни в воду, в толпу бросает. И по толпе от его слов круги расходятся.
Саша Галицкий – израильский художник, резчик по дереву и автор книг «Мама, не горюй!» и «Не боись!». Он более 20...
Франция выбрала «Минотавра» для представления страны на «Оскаре» в категории «Лучший международный фильм». Ранее кинодрама получила Гран-при 79-го кинофестиваля в...
Международная ярмарка «Пражская книжная башня» в третий раз собрала в чешской столице людей, которые создают, продают и читают книги. В...
Недавно в киевском издательстве «Друкарський двір Олега Федорова» вышла двуязычная книга. Это сборник стихотворений на русском языке Николая Лобанова с...
Приглашение украинского ансамбля народного танца «Голубка» на Национальный праздник Швейцарии 1 августа на лугу Рютли – больше, чем хорошая новость....
В российских соцсетях набирает популярность музыкальный проект Fertoke – политическая сатира, созданная с помощью AI-инструментов. Видеоряд наслаивает смыслы один на...
Наконец попал я в свой подвальчик. Тут хорошо. Знакомый куб. Малевал. Вышло интересно. Назову: «Собрание алых гексаэдров под предводительством белого куба».
Глава вторая
Пирамидальное высится
Среда, 17 декабря. Ходил в гости к одному знакомому кубоиду. Пили. Рассуждали об изоморфизме, о великой симметрии мира. Оказалось, он еретик, причём зверский. Сторонник асимметричности. Говорит, во Вселенной вещество преобладает над антивеществом. Но я ему здорово так парировал. Нет, друг, говорю, это только в видимой части Вселенной вещество преобладает. А ты пробовал в невидимую заглядывать? Он не понял. Начал в пример приводить какого-то краба, играющего на скрипке, какую-то рыбу-лежебоку. Не выдержал я, схватил за горлышко стеклянный конус (колечко внутри вытянулось в эллипс, а эллипс — в параболу) и по цилиндрикам хлюп, хлюп. За дифференцирование! Выпили. Закусили дольками. Хорошо. Он закурил. Вспыхнула точечка. Нульмерный объект. Выпустил дым гиперболическими спиралями. Важничает.
Хочу, говорит, портрет твой написать. Симметрично-сатирический. И глаза на меня щурит. Вижу тебя в образе валета, только не бубнового, а пикового. Потому что всё в пику делаешь. Никогда ни с чем не соглашаешься, никого не слушаешь, только знай критикуешь. Наверное, полагаешь, что ты не такой, как все. А ты сам-то, думаю, такой? Как все?
Он, конечно, прав. Я неудобный кубоид. Колючий. Не кубический кристалл, а двойник прорастания. Это душа моя мутная из меня острыми краями выпирает. У меня душа и тело не совпали, когда я родился. Душа смещена. Вывихнута. Но я не стал ему возражать. Пускай тешится. Знаю, он кубоидов за деньги рисует.
А бесплатно — только цилиндроидов. Я не цилиндроид, поэтому не переживаю. И вообще. Не люблю на себя чужими глазами смотреть. Мало ли кто что видит.
Такое матовое. Оранжевое. Оранжереистое. Это рядом с нами — флорально-бархатное. Я гляжу, под потолком пирамидальное высится и полыхает. У меня сразу чувствительность повысилась. Смотрю, а в четвёртом оно течёт. Нехорошо, думаю, так оно направленное и сосредоточенное, а в четвёртом — течёт. Никогда бы не подумал. Хозяин мой на глаз измерил угол, стрелками часов образованный. Пора и честь знать. Выпили ещё по одной. На дорожку. Пригласил опять в гости. Сказал, интересный я всё-таки человек. Экзотический.
Ночью город тоже экзотический. Электрический и энигматический. На тёмном холсте раскалёнными буквами пишется в столбик загадочное слово. Сверху вниз. Светописью. «Саламандра». А напротив, наоборот, пытается возвыситься грозное слово. «Император». Заклеймили ночь! В небе — луна. Как открытая скобочка. И нульмерные объекты. Одиозные слова, вынесенные за скобки, пламенеют, жаждут возвращения. На небо. Туда, где им самое место.
Шёл домой по словоохотливым улицам и всё думал о пирамидальном. Такое текучее и вязкое, как хвойная смола. Едва успел отпрыгнуть в сторону, когда оно на меня полилось. Пытался намалевать, но ничего не выходит. Оно у меня сыплется, а надо, чтоб текло. Когда сыплется — это я могу с любого кубоида смалевать. А то текло и полыхало.
Глава третья
Прямая. Точка. Луч.
Пятница, 6 марта. Заходил в кофейню. Пил много чёрного, горького, без кубиков. По стенам развесили плоскости. Говорят, разные. А для меня все одинаковые. Совсем, конечно же, пустые. Ещё там перед входом висит страшная штука. «Зеркало» называется. Всякий входящий кубоид почитает нужным в него заглянуть и на собственного двойника уставиться. И никто с двойником не разговаривает. С одной стороны — невежливо. Но правильно! Только неужели никому не интересно? Ещё я заметил, что цилиндроиды обыкновенно гораздо больше времени проводят с двойниками своими. Общаются, что ли? Но не словами общаются. Как-то иначе. Я знал цилиндроида, который всё время подмигивал своим двойникам. Поди, не каждый-то и догадывается, что всё это разные двойники. Сколько зеркал, столько и двойников. А если ты, кубоид, хочешь самоё себя увидеть, то надо взять второе зеркало и через него смотреть. Двойники в зеркалах не отражаются. Там через одного настоящий. Смотри аккуратно. Считай. Не сбивайся.
Заглянул обсидиановый кубоид с дочкой. До чего хорошенький цилиндроид! Любо поглядеть. Торжественный такой. Наглянцованный. Таинственный, как тёмное стёклышко. А формы какие! Совсем не цилиндрические. Тетрагональный антиклин. Интересный цилиндроид! Отец этого чуда разулыбался, меня заметив, хлопал по плечу, угощал янтарно-пенистым. Заказал мне портрет дочкин. Я бы и даром намалевал, да совсем нужда замучила.
Саша Галицкий – израильский художник, резчик по дереву и автор книг «Мама, не горюй!» и «Не боись!». Он более 20...
Франция выбрала «Минотавра» для представления страны на «Оскаре» в категории «Лучший международный фильм». Ранее кинодрама получила Гран-при 79-го кинофестиваля в...
Международная ярмарка «Пражская книжная башня» в третий раз собрала в чешской столице людей, которые создают, продают и читают книги. В...
Недавно в киевском издательстве «Друкарський двір Олега Федорова» вышла двуязычная книга. Это сборник стихотворений на русском языке Николая Лобанова с...
Приглашение украинского ансамбля народного танца «Голубка» на Национальный праздник Швейцарии 1 августа на лугу Рютли – больше, чем хорошая новость....
В российских соцсетях набирает популярность музыкальный проект Fertoke – политическая сатира, созданная с помощью AI-инструментов. Видеоряд наслаивает смыслы один на...
Вышел на улицу. Зябко. Но чувствуется — скоро весна. Все идут куда-то, стремятся, и никто не замечает халтуру. Вот же, глядите, на тротуарах — белое! недорисованное! Я бы закрасил, но кисточек под рукой не оказалось. Всегда носи с собой кисточки. Надо запомнить. Пошёл к себе в подвальчик. А вот захотелось! В одной из подворотен тоже видел недорисованное. Только его уже кто-то попытался закрасить до меня — окропил жёлтой красочкой.
Днём просвечивал головы прохожих. Наблюдал странную картину: кубоида, чьи мысли сходились в одну точку. Золотые лучи, концентрируясь, сходятся в белом. К чему такая сосредоточенность? Многие думают лучами. Куда хуже, когда прямыми. Я боюсь прямых. Видел недавно такого перламутрового кубоида. Идёт вразвалочку. А я котелок свечу и вижу: мысли-то у него прямые! Нехороший господин. Пытался себя через зеркала светить. Не до конца разобрался. Сумбур. Мысли торчат в четвёртое измерение. Вот картина будет! Маслом напишу. Прямая. Точка. Луч.
Глава четвёртая
День зелёных плоскостей
Вторник, 7 апреля. Утром открыл зенки — зелено. Хочу встать, а не могу. Теку, переливаюсь, а оторваться — никак. Меня сплющило. Я — плоскость. Теперь, пожалуй, не куб, а квадрат. Необычайно зелено. Иду, как нарисованный. Мультипликационный мир. Всё картонно-бумажное. Шартрёзовые деревья. Плоские, будто их сзади подпирают прямоугольные треугольники. Встретился с обсидиановым кубоидом. Принёс заказ. Извинился, что так долго. Ежели говорить начистоту, то любо было мне приходить каждую неделю к обсидиановому кубоиду домой и засматриваться на необычного цилиндроида. Я таких ещё никогда не видывал! Она худа, короткострижена и востроглаза. И жуть как терпелива. Умеет позировать. Не стесняется. Умеет самоё себя преподнести. Другие цилиндроиды загипнотизированы двойниками в зеркалах и знай им подмигивают. А эта мне подмигивает! Я за месяц восемнадцать портретов нарисовал. Один выбрал. Самый лучший. Получил денежные купоны — двумерная валюта. Вернулся обратно. К вечеру лучше. Зелёность понизилась. Глазам смотреть не так больно.
Когда отпустит — мысли думать легче. Я — художник (увлёкся после института). Сложно меня читать. Меня смотреть надо. Вот так я действительность вижу. У всех предметов есть свои простейшие эквиваленты. Это — куб, шар, конус. Это святая святых. Sancta simplicitas. Святая троица. Думаю, буде окажется, что Бог есть, то восседает он в Раю своём на треножном табурете. Вот увидите. Поди ж ты, я бы тоже хотел в Рай. Чтобы всякие там приятные равнобедренные вакханочки в небритых небридах подносили мне, как опаловые жемчужины, грозди винограда. И чтоб число виноградин в каждой грозди непременно симметричным было. Эх, замечтался! Вам кажется, что это деформация, искажение. А это я так вижу. Да и что такое действительность в действительности, как не эквиваленты? Они могут быть всем чем угодно. Понимаешь? Внимательно думай. Не туда смотришь. Сюда смотри. Я покажу.
Глава пятая
Многомерное. Гиперплоскость.
Понедельник, 27 апреля. Хочу изложить мысль. Обыкновенный кубоид, насколько я знаю, видит мир в трёх измерениях. Я же всегда созерцаю в четвёртом. В пятом — это когда мне совсем худо. Бывало, видел и в шестом. Но это нестерпимо. Седьмое — верная гибель. Боюсь, что когда-нибудь не удержусь и соскользну туда. А там и помру. Или буду жить вечно. Не знаю.
Как же объяснить? Свойство зрения. Метамеризм. Ведь большинство из вас даже оттенков не различает. Вчера в газете читаю стихотворца. Он пишет, у него над головою небо голубое. Да какое же оно «голубое»? Где ты видывал, хочется спросить, «голубое»? И это стихотворец пишет! Мастер слова! Не бывает такого цвета — «голубого». Вообще цветов никаких не бывает. Цвет — это суммирование. Общественное мнение. Не бывает цветов. Бывают только оттенки. Небо суть градация. Вот я как-то раз в январе небо малевал. От бледно-голубого через берлинскую лазурь и яйцо дрозда по нарастающей до морозно-голубого. Это я на примере вам показываю. Что вы точно так же не видите и того, что мир многогранно-широкий.
Вот, допустим, есть декартова система координат. Хорошо. Есть три оси. Хорошо. Они тут совсем не главное, но, чтобы тебе понятнее было, пускай будут. Ты можешь натыкать в декартову систему ещё других осей, как стрелы в мишень. Положим, воткнул ещё одну — четвёртую. И теперь строй гиперкуб. А что это такое? А как его строить? Это ты можешь у меня спросить. Да точно так же, отвечу я, как ты строишь куб на раскоряке трёх осей. Только не запутайся. Тут надо напрягаться. Чем больше осей, тем больше напрягаться. А так — всё просто. Куб состоит из шести квадратов. Четырёхмерный куб, соответственно, будет состоять из восьми кубов. И так далее. Ничего тут сложного нет. С кубами всё просто. Сложно, когда это не куб. Поэтому я на всё стал смотреть как на эквиваленты. И сработало! Увидел я четвёртое измерение. А ты не расстраивайся, если сразу не получается. Я тоже не всё умею. Ультрафиолета не вижу. Немножко инфракрасного. А там — продолжение радуги. Ты можешь представить неограниченную радугу? То-то же. Поэтому не печалься. Тут сноровка нужна. Особый угол зрения. Мир есть комбинации гиперплоскостей. Вселенная существует сразу во всех измерениях, а то, что кто-то видит только одну гиперплоскость, не означает, что остальных нет. Вот, казалось бы, стоит предмет на столе — и в моих глазах начинает цвести, как бутон. Растёт, набухает, но вы этого не видите. Только ваза стоит на столе.
Вот, смотри! Ничего? А я вижу: буквы уходят в другую гиперплоскость. Смотри! Убежала. Их надо хватать покрепче. Поди потом докажи, что ты не спятил.
Что ты, морда кубоидная, смотришь? Сидел я вечерком в парке на скамеечке, ждал милого цилиндроида. А пока ждал, любовался гипердомами. Миленько так — вечерком посидеть, полюбоваться. Тут идёт этот бирюзовый кубоид и меня светит. Вот наглости-то! Но я тихо сидел, вот он мимо и прошёл.
Глава шестая
Олакрезовый куб
Четверг, 30 апреля. Сегодня светил Землю. Жутковато было созерцать мир в обратной перспективе. На мне одном свет клином сошёлся. Зато увидел много интересного. Понял одну простую вещь: наш шарик — вовсе не шарик, а куб. Это ж проще, понимаешь? Вселенная — это стеклянный изнутри куб, сам в себе отражающийся. Иссиня-чёрные миры в нём множатся в геометрической прогрессии. Только где же реальность, а где отражение?
Пока я думал этот вопрос, в кофейню вошёл какой-то странный азуритовый кубоид. И, конечно же, машинально кивнул своему двойнику. Привет, мол. А двойника-то и нету. Пусто. Не явился на свидание. Вот до чего дошло, думаю, уже не только пустые плоскости, уже и пустые кубоиды появляться стали. Стало быть, пробирается пустота в следующее по классу измерение! И если долго будешь смотреть в пустые плоскости, сам пустым станешь.
Недавно в кофейне выставили на всеобщее обозрение предмет. Прямоугольный параллелепипед. Внутрь запустили индиговых. И они там плавают. Все кубоиды на них смотрят пристально. В том числе и я. Потому как больно уж любопытно плавают. Подплывает индиговая к передней грани параллелепипеда и как будто начинает целоваться. Я сначала не понимал. А потом понял. Внутри-то он не прозрачный! Это индиговая со своим двойничком целуется! Вот оно как, значит!
Я скорей домой. И зашторился. Не хотелось думать при всех. А с чего это она, индиговая-то, решила, что двойничок её целовать хочет? Может, он съесть тебя хочет. И на твоё место встать.
Бывает, идёшь по улице, под руку держишь цилиндроида. А рука — твёрдая, холодная, полая внутри. Теперь понятно почему. Потому что стеклянная. Псевдокубоидов надо опасаться. В случае необходимости их нужно устранять незаметно (пишу шёпотом, чтобы они не слышали).
Глава седьмая
Просвечивающиеся кубоиды
Суббота, 2 мая. Захотел отдохнуть от трудов своих. Отправился в ближайший иллюзион на дневной сеанс. Сначала показывали старую фильму с Астой Нильсен. Мне всегда казалось, что у неё из имени одна буква выпала. Как молочный зуб у маленького кубоида. Они ещё эту букву часто не выговаривают. Маленькие кубоиды. Название фильмы не помню точно. Там про танцы что-то было, про то, что танцевать опасно. Предостережение такое неудачливым танцорам. Вот уж где всё просто! Но я понимаю: в плоском мире легче трагедию поставить. В плоскости двое не могут разминуться, оттого-то между ними и возникает конфликт по необходимости. Затем другую фильму стали показывать. Жду, когда появится изображение, а ничего не происходит. Только белая плоскость. Я оглянулся по сторонам. Все смотрят внимательно, сосредоточенно. Но перед глазами — пустая плоскость. Абсолютно белая. Еле оттуда ноги унёс.
Саша Галицкий – израильский художник, резчик по дереву и автор книг «Мама, не горюй!» и «Не боись!». Он более 20...
Франция выбрала «Минотавра» для представления страны на «Оскаре» в категории «Лучший международный фильм». Ранее кинодрама получила Гран-при 79-го кинофестиваля в...
Международная ярмарка «Пражская книжная башня» в третий раз собрала в чешской столице людей, которые создают, продают и читают книги. В...
Недавно в киевском издательстве «Друкарський двір Олега Федорова» вышла двуязычная книга. Это сборник стихотворений на русском языке Николая Лобанова с...
Приглашение украинского ансамбля народного танца «Голубка» на Национальный праздник Швейцарии 1 августа на лугу Рютли – больше, чем хорошая новость....
В российских соцсетях набирает популярность музыкальный проект Fertoke – политическая сатира, созданная с помощью AI-инструментов. Видеоряд наслаивает смыслы один на...
Дома в изумрудном конусе — цветочки. Сиреневенькие. Неожиданно так. Откуда взялись цветочки? Нежные такие. Меленькие. Пахучие. Неужели это она приходила? Милая цилиндроид. Просила хозяйку, фиолетового цилиндроида, поставить цветочки в вазочку.
Она и открыла ей дверь. Если она тут была, то, конечно же, видела мой автопортрет. Я его специально у себя дома храню, а не в подвальчике. Чтобы никому не показывать. Потому что это я так себя вижу. Больше так меня никто не видит. Когда-то я показывал его нескольким кубоидам. Никто меня не узнавал. А она узнала. Конечно, узнала. И поняла, какой я человек на самом деле.
А пока меня дома не было, моим отсутствием воспользовались они. Под вымышленными именами эта чета поселилась в соседнем кубе. То-то я, когда здоровался с ним за руку (ну, с этим, который только что въехал), сразу почувствовал — рука холодная, словно лёд. Только я его посветил через стенку, как сразу понял: он — псевдокубоид. Ибо просвечивается. А в голове я у него увидел собственное отражение. Значит, прознали, сволочи, что я незаконно мир светил. И теперь меня убьют!
15:51. Они ушли, а я ходил к хозяйке. Говорили. Незаметно украл нож.
18:20. Приехали. Я видел, всё-всё видел. Сегодня ночью либо они — меня, либо я — их. Пишу это и не знаю, смогу ли продолжать.
21:46. Пора уже мне идти. Помните, что геометризм, симметрия — это важно. Помните о простоте, об эквивалентах и о них. Я ещё много всего написал. Но не в этой плоскости. Ты, главное, читай правильно. Как я учил.
21:50. Помешала хозяйка. Вот назойливый цилиндроид! Чу, кажется, ушла (хлопнула дверь). Может, ещё свидимся.
22:07. Руки испачкались в красной краске. Этих капель я не писал. Ты их не читай. Я этого не хотел. А что я хотел сказать? Да, вот. Стучат.
Запись от 8 октября 1939 года
Уже очень много времени прошло с того дня, как я брался за перо в последний раз, но, думаю, интересно будет потомку, в чьи руки попадут эти записки, узнать окончание той истории, той страшной истории. Всё дело в том, что я душевнобольной. Да, я болен, и очень серьёзно. Когда я жил в Берлине, то был совсем смят этой своею хворью. Я хотел убить совсем неповинных людей, но благо вовремя подоспела хозяйка, фрау Штоц, и не дала мне закончить начатое. Меня спасли, меня поместили в лечебницу, меня лечили. Теперь, если буду постоянно принимать лекарства (таблеточки меловые по три раза на дню), то совсем не буду думать. Да, вот она, моя болезнь: я так думаю, как никто не думает, и это очень, очень опасно. Надо писать умереннее, не то опять соскользну.
Передохнул, поскольку опять едва не сорвался. Я не перечитал всего того, что выше приведено в дневнике, и я совсем не хочу думать (думать!) о том, что там изложено. Мир — он один, он неделим. Верьте в Господа. Теперь так хорошо мне видеть всё вокруг естественно-скучным. Как же это приятно: утром сидеть на скамеечке рядом с детской площадкой. Малыши играют, а взрослые сидят вблизи и любуются. С деревьев осыпаются треугольнички. И до того мне на душе хорошо, что готов я умереть от полного отсутствия мысли. Пусть я писал спутанно и едва ли можно меня понять, но сейчас я очень счастлив в своём духовном одиночестве, в духовной своей пустоте.
Париж, Франция
Послесловие
Я, Алексей Нежинский, — друг Петра Смолинского, несомненно, лучшего художника-кубиста. Он, увы, скончался неделю назад, но у него было очень счастливое выражение лица, такой особенно ангельский очерк улыбки. Среди немногочисленных его вещей, которые удалось вывезти из Германии, за рамой одной из картин («Пирамидальное высится», 1935), написанной уже после того, как он вышел из лечебницы (у него ещё случались новые помутнения рассудка), я нашёл эти вот записи его. Думается, он хотел, чтобы их нашёл я и чтобы я их опубликовал, ведь я фигурирую в его записках (только почему-то он так и не назвал моего «оттенка» — наверное, забыл). Что ж, теперь его последняя воля будет исполнена. История эта весьма необычна, как и необычна была жизнь этого великого художника.
Гавр, Франция
1940
Под редакцией журнала «Швейцария для всех»
Источник: Игорь Прихожай. Куб, шар, конус. С. 100-116 в кн.: «Ключи и замки : Стихи, рассказы, миниатюры». Издание 2-е, доработанное. / Сост. А. С. Иванов. Под ред. И. Е. Прихожая и А. С. Иванова. — Пенза, 2019. — 160 с.
- Игорь Прихожай. Куб. Шар. Конус. - 30 сентября 2026
- «Переводчик тоже на войне». Стихотворения Игоря Прихожая (Сирина) - 10 апреля 2026
Изображения:
Игорь Прихожай. Куб. Шар. Конус. Цюрих, 30 сентября 2026 г. (© ChatGPT / forall.swiss)
Поделитесь публикацией с друзьями