Для кого светит «Бумажное солнце» Олега Радзинского?
Новый роман Олега Радзинского «Бумажное солнце» вышел в издательстве BAbook. Это восьмая книга живущего почти сорок лет в эмиграции русскоязычного писателя. В ней слова и образы соткали чудный узор из естественного и сверхъестественного, завораживающий и пугающий.
Для кого светит черно-белое «Бумажное солнце» Олега Радзинского? «Швейцария для всех» делится своей точкой зрения и приглашает вас прочесть новую книгу, чтобы составить о ней собственное мнение.
В «Бумажном солнце» за окнами квадратных метров под крышей шестиэтажки на улице Бурденко — хмурая осень. Здесь живут старые Соня Марковна, собачка Лулу и юная Лиза Нелидова. Бывшее в прошлом престижным, обветшало. Из двора через арку проход на улицу Бурденко. Шумит Садовое кольцо. В Театре Активного Зрителя (ТАЗ) дают «Чайку», в кафе «МЯТНЫЙ УКСУС» — капучино. И то и дело пересекает «низкое московское небо стая сизых, невиданных птиц».
А прежде Лиза жила в туманном Старопрокопьевске. И добрые синие единороги на обоях её детства дружили «с девочками в коротких платьицах колокольчиком». Там теперь дует холодный ветер. Там, на Речной, за Горелой Слободой, стоит детский интернат — Центр содействия семейному воспитанию. Там директрисой Лизина мама Зинаида Николаевна, а умеющий принимать решения Лизин ровесник и ветеран СВО Руфат Хайретдинов учит детей урокам патриотизма.
Указания на день календаря в романе отсутствуют. Под серо-белой обложкой «Бумажного солнца» у времени законы иные. И есть внятные метки, которые позволяют читателю вычислить больше, чем тысячелетие на дворе. «Бюджет каждый год урезают, деньги идут на СВО». «Утренняя стрельба и бомбежки». «Войну прекращать нельзя: как народ на это посмотрит? … впереди Прибалтика, Польша всякая … Россия, когда не воюет, начинает засыпать, хиреть». Что происходит?
Строго говоря, на страницах «Бумажного солнца» происходит обыкновенная обыденность ограниченного числа персонажей, театральный эксперимент и неограниченное волшебство. Для удобства ориентирования реальность и фэнтези пронумерованы: 20 текстов, 11 жизней, 2 мира. Магия искусства проявляет через строчки на страницах романа внутренний мир Лизы Нелидовой — и позволяет задуматься о мечтах и тревогах того, кто её создал. Как это устроено?
«В мире Достоевского страдают не только люди, но и слова», – Игорь Сирин (Игорь Прихожай) «Переснимите снегопад».
Чем занимались художники, режиссеры, поэты, писатели, издатели, читатели и зрители с 23 по 25 октября в Лимасоле? Слово может быть...
Есть произведения искусства, которые больше самих себя и отражают время, подобно алхимическому зеркалу из семи металлов. Таков «Фонтан» Дюшана, таков...
«Автор этой книги живёт в России. Мы не можем показать его лицо, назвать настоящее имя или дать услышать его голос....
Между работающим изобретением и прибыльным делом обнаруживается дистанция, которую научными знаниями не преодолеть. На пути эмигранта из грязи в князи...
Украинский поэт и переводчик Игорь Прихожай (Сирин) перевёл на русский язык вторую сказку про Алису («Through the Looking-Glass and What...
Фэнтези и фантастическое устройство книги
Писать фэнтези Лиза начинает как персонаж реалистического романа. Однако уже на странице 43 вымышленное начинает воздействовать на реальную жизнь. Между уровнями повествования «Бумажного солнца» просвечивают блики перехода между Лизиным миром и миром, о котором она рассказывает. Между земной жизнью — и вселенной Окума, «поделенной на Алаа Верду — Верхний мир, где жили покинувшие людей боги; Трехземелье, где страдали покинутые богами люди; и Алла Нидру — страшный Нижний Мир».
Необыкновенный роман Олега Радзинского знакомит читателя с обычными ситуациями и необычными сущностями. Своих героев в Окуме знают все. Телепатия — природное свойство многих, путь спорит с целью. Ордос и Олонь отправляются к Арке Двух Миров, где живет Небесный Воин Ушугей, защитивший когда-то людей от Серого тумана. А Дир, Катаньши, Ирис и Ошор пройдут испытания по дороге к Великому Провалу на ином рубеже меры мира.
Слово за слово взаимное влияние автора и литературных персонажей становится всё более значимым. Не буду раскрывать интригу нового литературного произведения. Нам сохранить её поможет произведение искусства изобразительного. А именно: «Сад земных наслаждений» Иеронима Босха. Написанный нидерландским художником на рубеже XV-XVI веков триптих, на мой взгляд, хорошо иллюстрирует новую русскоязычную книгу нашего современника Олега Радзинского. Итак — внимание!
В центральной части «Сада» — невиданные сооружения, птицы и плоды, маленькие и хрупкие люди. Они купаются, обнимаются, лакомятся, укрываются в прозрачных оболочках; вокруг водоёма кружат всадники на диковинных животных. Всё дышит наслаждением, манит цветом, сладостью, прикосновением. Плод может сгнить, стекло разбиться, но люди не замечают временности своего земного бытия. Они не думают о смерти, не верят в неё, пока не умрут.
На одной створке светлый день сменяет озарённая пожарами ночь. Среди тёмной воды и чудовищ страдают беспомощные мученики. Музыкальные инструменты стали орудиями пыток. Птицеголовое чудище пожирает человеческие тела. Брюшная полость человека-дерева превращена в таверну. Предметы, животные, желания терзают человека — созданное для удовольствий служит вечным мукам. Казавшееся невозможным стало неизбежным.
На второй створке «Сада» — рай и начало человеческой истории: Бог представляет Еву Адаму. Вокруг зеленеют луга, поблёскивает вода, бродят настоящие и фантастические животные. Посреди водоёма возвышается розовый фонтан, напоминающий больше, чем растение. Мир ещё юн, но уже загадочен: в его красоте чувствуется присутствие сил, человеку непонятных и неподвластных. Меж колыбелью и погостом замкнулся круг — и повторится всё в начале.
«Сад земных наслаждений» светит нам через века масляными красками с дубовых досок Северного Возрождения. Имеет ли смысл лишенное временности? Кому дано, выйдя из леса, стать человеком? Для кого светит «Бумажное солнце»? Человек не определен. Персонаж не определен. В экспериментальном театре ТАЗ дают «Чайку» на страницах 41, 101, 161. В ТАЗе — «человек есть собственная цель». А на 275-й странице романа отзывается другая пьеса: «Кто бы знал… Кто бы знал…»
Реалистичный способ изображения предполагает узнаваемые пейзажи и детали быта, убедительные психологические портреты, мотивы, причинно-следственную связь. Персонажи «Бумажного солнца» переживают знакомые каждому чувства: растерянность, испуг, похоть, стремление познать, желание понять смысл жизни, ощущение движущегося на вязких или сверхсветовых скоростях времени, когда человек творит то, чего прежде не было никогда.
Фэнтези делает невозможное возможным. Магия, превращения, иные сущности и миры существуют в «Бумажном солнце» всерьёз и надолго. Они влияют на персонажей, писателей и читателей независимо от того, с какой стороны Арки Миров те находятся. Знакомство с новой книгой дает читателю хороший шанс увидеть старый мир новыми глазами. Значит ли это, что искусство может создавать жизнь, которая начинает развиваться по собственным законам?
Человек способен выходить за пределы привычного знания. В искусстве воображение обретает материальную форму, в науке становится гипотезой, требующей проверки. И происходят озарения. Человек открывает пределы точности знания о положении и импульсе частицы, разгадывает устройство двойной спирали ДНК, исследует космос по колебаниям пространства-времени. Создаёт искусственный интеллект, в котором одни видят доброго помощника, другие — милосердного бога или бессердечного дьявола. Что же будет с нами?
Заканчиваются книги и войны. «Будем жить! Музыка играет так весело, так радостно, и, кажется, еще немного, и мы узнаем, зачем мы живем, зачем страдаем… Если бы знать, если бы знать!» — говорит Ольга в финале «Трех сестер» Чехова. Заканчиваются жизни. Обычно момент встречи со смертью человеку неведом. Любой миг, впечатление, воспоминание могут стать для него последним пределом, цифрами в Свитке Судеб.
Но не такова природа искусства. У его произведений — другая длительность. Триптих Босха «Сад земных наслаждений» создан полтысячелетия назад. Если закрыть створки, можно увидеть третий день Сотворения мира. Он написан в сероватых тонах: земля и вода с появляющейся растительностью заключены в прозрачную сферу. Людей и животных ещё нет. В левом верхнем углу — маленькая фигура Творца.
Над изображением — две латинские надписи: «Ipse dixit, et facta sunt» и «Ipse mandavit, et creata sunt» — «Он сказал — и всё совершилось; Он повелел — и всё было создано».
Произведение искусства может существовать в материальном мире дольше человека, но без него оно мертво. Человек смотрит, читает, слушает, переживает; чужие знания и истории оживают в его воображении под лучами «Бумажного солнца» и остаются в памяти, пока он жив. Они меняют его, а он меняет мир.
- Для кого светит «Бумажное солнце» Олега Радзинского? - 5 ноября 2026
- «Из расколотых нами камней». Дневник СловоНово’26 - 27 октября 2026
- Фарид Тухбатуллин: «Звёзды покидают свои гнёзда» - 21 октября 2026
Изображения:
Олег Радзинский говорил о своем романе «Бумажное солнце» на форуме свободной культуры СловоНово. Лимасол, 23 октября 2026 г. (© forall.swiss)
Олег Радзинский «Бумажное солнце». Издательство BAbook, 2026. Цюрих, 5 ноября 2026 г. (© forall.swiss)
«Сад земных наслаждений», Иероним Босх (1510, Прадо, Мадрид / Общественное достояние)
Поделитесь публикацией с друзьями