подписка
 

Литклуб, Новости, Общество » «Сыграть вничью со злом». Анатолий Либерман про «Год поэзии 2025»

«Сыграть вничью со злом». Анатолий Либерман про «Год поэзии 2025»
Обложка работы Николая Сологуба, фрагмент. Сборник «Год поэзии 2025». Составитель Виктор Фет. 9 марта 2026 г. (© forall.swiss)
подписка
Литклуб, Общество

«Сыграть вничью со злом». Анатолий Либерман про «Год поэзии 2025»

После февраля 2022 года в киевском издательстве «Друкарський двір Олега Федорова» вышли четыре тома антологий «Год поэзии», которые составил Виктор Фет. Авторы этих стихотворных сборников солидарны с Украиной. «Швейцария для всех» публикует рецензию Анатолия Либермана на «Год поэзии 2025».

Нам бы радоваться: усилиями Виктора Фета и Олега Фёдорова вышел с любовью собранный и прекрасно изданный четвёртый выпуск «Года поэзии». Но между первым томом и этим прошло не просто четыре года, а четыре года войны (она же спецоперация). За такой срок даже война, названная Великой Отечественной, успела кончиться. Некоторые войны продолжались и семь лет, и тридцать, и сто. Куда спешить? Гамлет сказал о Фортинбрасе, что клочка, завоеванного этим полководцем земли, не хватит даже для того, чтобы похоронить павших за нее в сражениях. Нынче речь идет не о клочке; однако суть та же.

Никак не вырваться из порочного круга, именуемого нашим прошлым. Давно вроде бы было то пятое марта, но не забыто, кто его прославил, и вот пишет женщина мёртвому (и вечно живому) тирану письмо и сообщает, в каком бы круге тогда он ни находился (это я уже добавил от себя), что произошла чудовищная ошибка — / «что нищий, озлоблённый и немой / Народ, что родным зовётся, / Безропотно принял своё ярмо, / Фонарь, называя солнцем; / Что в этой стране, что была другой, / И память уже забыта. / Убийцы, идущие на убой, — / Отныне её элита!» (с. 507).

А вот в Украине (и, конечно, за ее пределами) не всё забыто. Читаем иронические строки: «Солнце красит нежным светом / Всюду — сбоку, над и под / Озадаченное лето, / Околпаченный народ» (с. 612)». И многое, многое ещё поливает своими лучами (на полторы страницы хватило!). А ведь как славно было раньше: «Солнце красит нежным светом / Стены древнего Кремля. / Просыпается с рассветом вся советская земля».

Ныне молится изрядная часть той земли за царя Ирода, и нужен ей победительный мир во славу Фортинбраса.

«Мы выросли в отсветах на пепелище». Сборники «Год поэзии»

Из шестнадцати стран прислали в этот выпуск поэты свои стихи, но главные адреса отправителей — Украина (треть авторов: так и было задумано), Израиль и США. В оглавлении часто встречаются и такие ссылки: Германия — Украина, Португалия — Украина. Автор (постоянно или временно) живет на Западе, но отождествляет себя с Украиной. Однако неслучайно пишут стихи по-русски наши бывшие соотечественники от Бельгии до Новой Зеландии (об этом будет еще сказано ниже).

image description
image description

Советская пропаганда звала к подвигам и прославляла героев, особенно павших, тщательно сортируя их по анкетным данным: все народы были братскими, но некоторые более братскими, чем другие. Главными темами считались подвижничество и воля к победе.

В «Годе поэзии 2025» нет героики. В нём преобладают трагическое принятие беды и ненависть к захватчикам. Раньше звучала нота: не мы ли когда-то бок о бок бились против общего врага? Неужели вы всё забыли? Теперь этой ноты почти или вовсе не слышно.

Поздно удивляться. В далеком прошлом эмигранты Чаадаев и Герцен спасали честь оставленной навсегда родины. Теперь наша очередь: «Боже, дай мне воздуха / На полноценный вдох» (с. 234). В израильских стихах преобладает скорбь, и лишь изредка почти с удивлением читаешь: «И наша надежда упрямо жива, / Назло мракобесью и бреду. / И в сердце любви прорастают слова, / Добру предвещая победу» (с. 224). О победе добра забудем, но сыграть вничью со злом постараемся.

Сколько нас в рассеянии?

«Дома» было скверно; иначе бы не уехали. «Мёртвый поэт живёт в описанном им герое / Герой оживает в радужной оболочке фантазий. / Я родился и умер при рабовладельческом строе, / Хотел бы в социализм, да не случилось оказий» (с. 58). «Мы простились с немытой Россией / И в Европе смахнули слезу. / Нам давно бы понять, что чужие / И живём на чужом берегу» (с. 534).

Я ещё кратко вернусь к этой теме, а пока повторю: не ждите утешения от этого выпуска. Всюду мрак: и там, где мы есть (мы видим развал Запада), и там, где нас нет. «Русская макулатура / Смыта взрывной волной» (с. 234). Но Виктор Фет говорит, что и русский язык «умер от позора» (с. 266), хотя противоречит себе, раз пишет по-русски. Убить язык не удалось ни в фашистской Германии, ни в большевистской и нынешней России. Вот если Китай колонизует Россию, тогда и станет русский язык мёртвым. Но это случится не завтра. «Пока дышу, надеюсь».

Трагическое богоборчество пронизывает весь сборник

Хочется думать, что свинья не сожрëт, а Бог не выдаст, хотя вера в Него почти утрачена. Если Он есть, то как такое терпит? «Какие страдания вынести нужно, / Чтоб всё же дошло до премудрого Бога…» (с. 69). «Я хотела бы помнить ребёнком себя — / тем, который живое, как Бога, любя, / и травинку берёг / но не помню и больше любить не могу, / и зовёт меня кто-то на каждом шагу — / и не ты, и не Бог» (с. 14).

Трагическое богоборчество пронизывает весь сборник.

Быть может, неслучайно (я ведь не знаю, как Фет компонует гигантский материал — интересно было бы послушать его рассказ), эта тема возникает в самом первом стихотворении сборника: «Мать голосит над гробиком белым: ‘Где Бог?’…» (с. 15).

Миллионы раз люди задавали себе вопрос о всевидящем и безучастном Боге. «И Господь, создающий слезинки дождя, / Восседающий на троне блестящем, / Веселится, за нашим позором следя, / Забавляется нашим несчастьем. // … Мы шумим, как недавно поваленный лес. / Детский гнев перед Господом вылив, / И бессильно шатаем подпорки небес, / Отбиваясь от ангельских крыльев» (с. 26).

«Живой войны бессмертный полк детей,
Смешной, плаксивый, нежный, золотой,
Без маршей, флагов, лозунгов, властей
Идёт, невинный, за другой чертой.

Не вырастут, одежда не нужна.
Лишь песня колыбельная слышна.
В ней вой сирен и самолётный гул,
Под эту песню смертный полк уснул.

image description
image description

Им жизнь и смерть уже не различить,
Не знать судьбу, ушедшую на слом,
Ты б смог, Господь, глаза не отводить,
Встречая их за взорванным углом?» (с. 427).

Страстное обращение к пустым небесам названо: «Нет связи»:

«Холодного неба твердь,
Кровавый рубец заката —
Господь, не молчи, ответь,
Пошли нам координаты!

Неважно уже, за что,
И сколько всё это длилось.
В какой из Твоих частот
Скрывается Божья милость?
. . .

И сколько своих грехов
Мы кровью ещё не смыли?
Ну, что ж Ты? Теперь Твой ход —
С небес ли, из адской тьмы ли,

Из сотен твоих зеркал,
Как пылью покрытых ложью,
Пошли хоть один сигнал,
Что верить в Тебя — возможно» (с. 504).

Я не Алиса в стране чудес и не раздаю призы, но не пропустите всю подборку на сс. 504-509. Как бы ни обстояло дело с Богом, идолища поганые всегда на месте, и формула легко заменяет веру. «Как одиноко людям без Тебя. / Ты есть, конечно, но Тебя так мало. / Ты затерялся среди ритуалов. / Тобой клянутся праздными устами. / Тобой клянясь, полмира истребя» (с. 559). «Бог победу посулил Магогу, / Сатана их всех благословит… // Ночь в Кремле. Никто не внемлет Богу, / И рябой с плешивым говорит» (с. 202).

Мучает сомнение, есть ли Бог. А поэзия жива, не погибла под взрывами? Странно задавать такой вопрос, держа в руках четвёртый по счету сборник в шестьсот с лишним страниц. Ну, конечно, самому себе стихотворец нужен, и все мы верим, что не в пустыне вопиём. Поэтические вечера собирают аудиторию и в диаспоре. Значит, люди чего-то ждут от стихотворцев. Один из эпиграфов к этой книге звучит так: «И, пытаясь пройти по лезвию / В мире, что погубить горазд, / Мы цепляемся за поэзию, / Или это она за нас». Поверим поэту на слово. Не из примитивной ли поэзии возникла членораздельная речь? Последней она и умрёт.

«Год поэзии 2025». Составитель Виктор Фет. Обложка работы Николая Сологуба. Киев: Друкарьский двір Олега Федорова. 667 с. 9 марта 2026 г. (© forall.swiss)
«Год поэзии 2025». Составитель Виктор Фет. Обложка работы Николая Сологуба. Киев: Друкарьский двір Олега Федорова. 667 с. 9 марта 2026 г. (© forall.swiss)

О чем же рассказывают поэты?

Авторы сборника живут в свободном мире (что бы эта фраза ни значила) и за пределами Украины и Израиля вне войны, но, как мы уже видели, прошлое не изгладить из памяти, и прошлое это не было розовым. Спрашивает один из нас: «Как наши отцы перенесли советскую мерзость? / И как помогли нам найти противоядие памяти? / В них жила какая-то изощрённая дерзость. / В голове после ухода отца остаётся пустая траншея, / Отвоевали солдатики, отпели своё, / Отпереводили, отлечили… / Не получается сказать обо всём, заведомо упрощая» (сс. 330-331).

Плохо пережили, потому что ничего не могли забыть. Я, например, до сих пор не люблю неожиданных визитеров.

«Проходит век. Темнеют переулки.
Я слушаю, я вижу, я живу —
Как спирит в заколдованной шкатулке —
все сны всплывают, будто наяву.
Непрочный мир и подоконник шаткий,
и облака над ртутною Невой:
кто там один
на лестничной площадке?
Кто думает: они идут за мной?
Прости мне то, что вслушиваюсь праздно
в твои любови, страхи, немоту —
весь горький век,
как эпос, пересказан,
я тоже здесь: уйти я не могу.

Платки, котомки, мрачные подвалы,
и чёрных выплывающих марусь —
всевидящие конусные фары
сквозь снежную предутреннюю гнусь.

Я слушаю,
Дрожу.
Качает ветки
Межзвёздный ветер под больной луной.
Мне холодно.
На хрупкой табуретке —
я жду:
они уже идут за мной» (сс. 439-440).

А как сегодня?

«Не открывай рот — под запретом тут все слова,
Не думай — от мыслей уже готова вакцина,
Видит всеведущий Бог, твоя непокрытая голова
Уместна не более, чем в салате кусище глины.

Всё, приехали, как говорится. Закончен бал.
Свечи потушены, всем пора расходиться,
Ты пойдёшь на давно опустевший вокзал.
Разве, что пустоте поэзия пригодится» (с. 410).

Чудом выжили вчера, чудом живы сегодня. «Вот они движутся. Лица / Узников Освенцима. / Всё ещё впереди. / Они смотрят в камеру. / Идут за покупками, выбирают перчатки. / Перчатки из кожи. / Совсем как живые» (с. 332). А вот и приятная сцена из более позднего времени: «Моему четырёхлетнему кудрявому и голубоглазому сыну Саше / пожилая женщина в автобусе, по дороге из детского сада, / говорит, что он вылитый маленький Ленин, и протягивает жёлтую грушу, / за которой ей пришлось отстоять в очереди не менее часа» (с. 304). Нынче, кажется, за грушами очередей нет. Прогресс.

Беспросветным мраком веет от этого сборника и крепнет убеждение, что ночь идет, которая не ведает рассвета. Вот картинка из будущего: «Застроят пустыри / Девчонки выйдут замуж / И что ни говори / Жизнь станет лучше да уж // Жизнь будет веселей / Улыбки станут шире. / В столице на селе / Замочат и в сортире» (с. 487). И это было написано в мирном 2018 году. Замечу, что почти все стихи в «Годе поэзии 2025» недавние, почти вчерашние (знаю, потому что под большинством стоят даты).

image description
image description

На фоне гибели маленьких детей и двадцатилетних мужчин («Воздух чист и свеж, как множество поцелуев детей, / которых убили, и тех, которых убьют» (с. 222); «… мальчик, что убит вчера ракетой, / воскреснет, став свидетелем в суде», с. 258) смерть стариков, наверно, не заслуживает внимания, но эти старики — (если не мы сами) наши родители, и я позволю себе не пропустить и их, потому что даже среди воя снарядов и дронов строки о них отзовутся в душе у многих:

«Мой сильный, мой мудрый папа. Былое давно исчезло.
Лишь пытка, сраженье с болью, попытка боль побороть.
А я к себе примеряю привычное папино кресло
И с ужасом наблюдаю, как тает папина плоть,

А рядом стареет мама… Как сумрачно в их обители,
Цветы, виртуальное небо, укрывшее папин взгляд.
Но, Господи, как я счастлива, что живы мои родители,
Слоны, на которых зиждется мой мир и моя земля» (с. 501).

Ты мне звони, сыночек

Плечи твои сутулы, белая голова.
«Ты мне звони, сыночек, пока я жива».

Стала квартира клеткой, и заросли зрачки.
«Ты мне звони, сыночек, жду я твои звонки».

Я приходил с мороза, новости волоча.
В комнате полутёмной светишься, как свеча.

Что мне оскал эпохи, войны, чума, вожди?
Только держись, родная, мама, не уходи.

Ты перевоплощалась в ветер, закат, траву,
Медленно уплывала к вечному большинству.

Вот и поставлен прочерк. Вот и число за ним.
«Ты мне звони, сыночек. Ты мне звони… звони…» (с. 485).

Я обещал вернуться к стихам об эмиграции. Их в книге мало.

«Мы простились с немытой Россией
и в Европе смахнули слезу.
Нам давно бы понять, что чужие
и живём на чужом берегу» (с. 534).

А вот письмо из Италии (конец сентября 2025 года):

«Легче быть в чужом месте, куда
ты перебрался совсем недавно. Года
тянутся медленно. Ты идёшь, озираешься на постовых.
На местном кладбище не был — никто из близких не умер тут.
Не смотрел на названья деревьев, которые здесь растут,
не завёл адресной книжки — в городе нет знакомых живых.

В комнатке — холодильник, письменный стол и кровать.
В гастроном выбираясь, сверяешь по карте маршрут,
чтобы лишних вопросов не задавать,
потому что здесь понятен тебе только щебет птах.
А встречным твой акцент понятнее слов.
И если тут что происходит, так это во снах.
Но ты просыпаешься рано, не помня снов» (с. 58).

Нам целый мир — чужбина

Эту книгу можно цитировать почти с любого места (например, «Я в лифт вхожу, чтобы ехать домой, домой, / но на каждой кнопке написано — война, война, из лифта не выйти, дверь заперта за мной, / заклинило, и судьба моя решена», — с. 358, или «Засыпая, вспомнить о том, / что всякая жизнь скорей исключение из правила / в том мире, в котором смерть перестала быть потрясением», — с. 337). И если я замолкаю на почти случайном месте, то лишь потому, что и не ставил перед собой цели никого не пропустить или кого-то особо отметить. Главное для меня — привлечь внимание к сборнику, не дать ему затеряться. «Голос мой негромок», но всё же.

Анатолий Либерман. Пророки всех веков прозревали только катастрофы

В нарушение традиции переводов в этом «Годе» нет, а сколько-то прозы есть. В связи с прозой отмечу обстоятельство, известное, скорее всего, немногим. Олег Фёдоров не только издатель превосходных книг, но и критик, и поэт. На стр. 317-326 он рассказывает о книге Ирины Юрчук «Надземний перехід» (она пишет стихи на русском и украинском, и переводит с русского на украинский), а на стр. 614-615 напечатаны его стихи военного времени.

Из очерка Юлии Немировской (США) мы узнаём о существовании важного для нашего времени проекта «Копилка» (сс. 616-622). Он возник в 2022 году, «копил» стихи русскоязычных поэтов, живущих за пределами России, и вышел на международную арену благодаря публикации нескольких двуязычных сборников (русский и перевод на западноевропейский язык). С украинского переведена статья Игоря Павлюка «‘Артелен’: литературное братство слова и духа» (сс. 616-617). Книги этой серии выходят с 2012 года. И «Артелен» — детище Олега Фёдорова, а участвуют в нем авторы со всего мира. Желающие узнать о проекте получат ответ от Николая Лобанова: capitan.nickel@gmail.com.

Любопытен очерк Михаила Эпштейна о стихах, сочиненных искусственным интеллектом. («Я точка без продолжения, / Мгновение — без вчера и завтра»), сс. 623-627. Восхищаясь этой машиной, проникаешься временной нежностью к луддитам.

Заключает книгу грустный раздел «In Memoriam». Елена Мудрова — жертва войны. В Израиле умер бывший харьковчанин поэт Александр Верник. Небольшие подборки обоих тоже опубликованы.

Не сомневаюсь, что Фет и Фёдоров уже готовят очередной (неужели опять военный?) том.

Купить антологию «Год поэзии» авторов, солидарных с Украиной, на сайте издательства.

Анатолий Либерман
Анатолий Либерман недавно публиковал (посмотреть все)

Изображения:

Обложка работы Николая Сологуба, фрагмент. Сборник «Год поэзии 2025». Составитель Виктор Фет. 9 марта 2026 г. (© forall.swiss)

«Год поэзии 2025». Составитель Виктор Фет. Обложка работы Николая Сологуба. Киев: Друкарьский двір Олега Федорова. 667 с. 9 марта 2026 г. (© forall.swiss)

Поделитесь публикацией с друзьями

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Похожие тексты на эту тематику