Музыка тревожных времён. Украина вне тени империи
Музыканты ищут в старинной музыке современные смыслы. Концерт «Музыка английского Ренессанса» в Санкт-Галлене на прошлой неделе был посвящён английской вокальной музыке конца XVI – начала XVII века. Клавесин Дмытро Кокошинского спорил с лютней Эдуардо Эгуэса, а тенор Закари Уайлдер объединял их. Событие организовало общество CosmoKultur SG.
После концерта Дмытро Кокошинский ответил на вопросы «Швейцарии для всех», общались мы на украинском языке.
Дмытро родился в Киеве в музыкальной семье, учился игре на фортепиано и скрипке, затем поступил в Институт музыки имени Рейнгольда Глиэра. Клавесином увлёкся в 2014 году. Был участником Революции Достоинства. В 2017 году продолжил обучение в базельской Schola Cantorum Basiliensis. Среди его наград — вторая премия и приз зрительских симпатий Международного конкурса Musica Antiqua в Брюгге, третья премия Международного конкурса имени Иоганна Себастьяна Баха в Лейпциге и другие. Дебютный сольный альбом Кокошинского «Музыка для этих тревожных времён» (Music for These Troubled Times) вышел в 2026 году на лейбле Fuga Libera.
Клавесин, приближённый к человеческому голосу
— Чем вас в своё время привлёк клавесин?
— Невероятной красотой звучания. Я впервые услышал его в 2014 году, через несколько месяцев после того, как мы с семьёй и друзьями прошли через Революцию Достоинства в Киеве. Это было необычайно эмоционально заряженное время. Поэтому, когда я впервые услышал клавесин вживую, я, 17-летний, подошёл к одной из исполнительниц, преподавательнице Национальной музыкальной академии Украины, и сказал, что это было так прекрасно, что можно и умирать. Увлёкшись звучанием этого инструмента, я начал открывать для себя свойственный ему репертуар — как старинную музыку, так и современную. Эта любовь продолжается и по сей день.
— Что за годы работы с этим инструментом удивило больше всего?
— Клавесин не перестаёт удивлять меня своими возможностями и восхищать красотой звука. Учёба в Киеве и Базеле, различные конкурсы и проекты дали мне опыт и знания, благодаря которым я нашёл манеру исполнения, как можно полнее раскрывающую возможности и красоту этого инструмента. Но я с нетерпением жду новых открытий! Необычайно интересен и диалог с мастерами, которые строят инструменты. У них, как и у исполнителей, разные взгляды на эстетику звучания клавесина. Я провёл довольно много времени с теми, кто верит, что клавесин можно приблизить к человеческому пению, и делает для этого всё возможное.
— На концерте «Музыка английского Ренессанса» цикла «Вокальные параллели» английские песни прозвучали с клавесином вместо традиционной лютни. Что меняется в самой песне и что певцу приходится делать иначе?
Три оперы Сергея Рахманинова – «Алеко», «Скупой рыцарь» и «Франческа да Римини» – разные состояния одной человеческой страсти. В первой...
Новый роман Олега Радзинского «Бумажное солнце» вышел в издательстве BAbook. Это восьмая книга живущего почти сорок лет в эмиграции русскоязычного...
«В мире Достоевского страдают не только люди, но и слова», – Игорь Сирин (Игорь Прихожай) «Переснимите снегопад».
Чем занимались художники, режиссеры, поэты, писатели, издатели, читатели и зрители с 23 по 25 октября в Лимасоле? Слово может быть...
Есть произведения искусства, которые больше самих себя и отражают время, подобно алхимическому зеркалу из семи металлов. Таков «Фонтан» Дюшана, таков...
«Автор этой книги живёт в России. Мы не можем показать его лицо, назвать настоящее имя или дать услышать его голос....
— Очень интересно, что ответил бы на этот вопрос Закари! На мой взгляд, прежде всего меняется эмоциональный оттенок, который текст приобретает для слушателя. Дело в том, что клавесины, во-первых, обладают иными и разнообразными тембровыми возможностями, а во-вторых, обычно ощутимо громче лютни.
Скажем, первой песней программы была «O Death, Rock Me Asleep» анонимного автора. Её текст приписывают Анне Болейн, которая, по преданию, написала это стихотворение перед казнью. Первую строфу Закари пел с лютней, а во второй мы уже играли все вместе. Слова «For I must die, there is no remedy» в первой строфе звучат как интровертное признание самому себе в неизбежности смерти. А во второй они становятся экстравертным, полным отчаяния криком в неизвестность. Безусловно, вместе с насыщенностью сопровождения несколько менялась и манера пения. При этом шутливые, забавные песни звучат более массово, словно к пению присоединяется толпа. Ещё один приём — имитация оттавино, то есть исполнение партии аккомпанемента на октаву выше, чем записано в оригинале. Где-то это создаёт эффект игривости, а где-то — холодного одиночества.
Между фактами и интерпретацией
— Вы восстанавливаете возможную практику сопровождения по немногочисленным и порой противоречивым историческим свидетельствам. Где начинается свобода собственной интерпретации?
— Зависит от конкретного случая. Собственная интерпретация, конечно, начинается там, где заканчиваются чёткие факты. А в нашем случае мы знаем из литературы, писем и поэзии, что до 1620-х годов люди порой пели и под аккомпанемент клавесина. Древнейший сохранившийся до наших дней английский струнный клавишный инструмент — это клавиорганум 1579 года, построенный Лодевейком Тевесом. Он стоял в доме Энтони Ропера, друга Томаса Таллиса и Уильяма Бёрда, двух выдающихся английских композиторов XVI века, писавших как вокальные, так и клавирные произведения. Нетрудно представить, как во время встреч они могли показывать друг другу и вокальные сочинения, аккомпанируя себе на этом инструменте.
Однако из имеющихся источников мы также понимаем, что это не было распространённым явлением и основное сопровождение обеспечивали лютня и виольный консорт (ансамбль виол да гамба). Честно говоря, я до сих пор этому удивлён. Ведь музыка английских вёрджиналистов действительно сложна по композиции и очень виртуозна. Но в Англии до 1620-х годов клавесин определённо не был первым выбором для аккомпанемента, в отличие от той же Италии, где исполнение вокальных произведений с клавесином было весьма распространённой практикой и мы хорошо понимаем, как именно это происходило. Возможно, так сложилось из-за нехватки инструментов, возможно, из-за эстетических предпочтений — существуют разные теории.
Более того, у нас нет нотных примеров того, как именно звучал клавесинный аккомпанемент английских песен, поэтому для этого концерта я брал за основу партии для лютни или для виольного консорта. Кроме того, я опирался на произведения для клавесина соло, в частности на вариации на темы этих песен и их клавирные обработки с диминуциями, то есть виртуозными пассажами и украшениями. На этой основе я подготовил возможные партитуры, представляя, как играл бы аккомпанемент к этим песням музыкант, у которого дома был клавесин, но не было лютни. Эти партии также выросли из моего диалога с инструментами, типичными для этого репертуара, которые своим звучанием порой соглашаются с моими идеями, а порой нет. При этом я уверен, что в следующие годы узнаю что-то новое, приобрету ещё больше опыта и, возможно, стану немного ближе к пониманию того, как клавесинисты аккомпанировали пению в Англии 400 лет назад.
— В анонсе концерта вас и лютниста Эдуардо Эгуэса назвали партнёрами и соперниками. В чём заключается музыкальное «соперничество» и как к этому диалогу присоединяется Закари Уайлдер?
— Мы выстроили программу так, чтобы показать как можно более широкую палитру красок, доступных нам с этими двумя инструментами. За исключением нескольких песен, где каждый из нас аккомпанировал Закари отдельно, мы преимущественно играли вместе. Это была совместная работа, и Закари тоже предлагал определённые фактурные решения, которые, на его взгляд, усиливали бы смысл текста. В некоторых песнях Эдуардо играл оригинальную лютневую партию аккомпанемента, а я дописал к ней собственную, которая дополняла бы лютню и голос Закари и вела с ними диалог. В других я упрощал свою партию и давал Эдуардо пространство для виртуозных диминуций. Наконец мы взяли дуэты для двух лютен и сыграли их на лютне и клавесине. Порой мы дополняли друг друга в сложном полифоническом письме, а порой состязались в виртуозных «поединках».
Главной сложностью был баланс, ведь вёрджиналы часто бывают очень громкими инструментами. Здесь пригодился второй инструмент, который мы использовали на концерте. Это был клавесин, вдохновлённый фламандскими инструментами XVIII века. Его второй мануал звучал мягче и прекрасно вёл диалог с лютней.
Меланхолия без срока давности
— Рядом с английским Ренессансом прозвучала «Khora» Максима Шалыгина, написанная по вашему заказу. Что хотелось услышать в новом сочинении для старинного инструмента?
Три оперы Сергея Рахманинова – «Алеко», «Скупой рыцарь» и «Франческа да Римини» – разные состояния одной человеческой страсти. В первой...
Новый роман Олега Радзинского «Бумажное солнце» вышел в издательстве BAbook. Это восьмая книга живущего почти сорок лет в эмиграции русскоязычного...
«В мире Достоевского страдают не только люди, но и слова», – Игорь Сирин (Игорь Прихожай) «Переснимите снегопад».
Чем занимались художники, режиссеры, поэты, писатели, издатели, читатели и зрители с 23 по 25 октября в Лимасоле? Слово может быть...
Есть произведения искусства, которые больше самих себя и отражают время, подобно алхимическому зеркалу из семи металлов. Таков «Фонтан» Дюшана, таков...
«Автор этой книги живёт в России. Мы не можем показать его лицо, назвать настоящее имя или дать услышать его голос....
— Я давно и с огромным интересом следил за творчеством Максима. В 2023-2024 годах я задумал концепцию своего дебютного альбома, посвящённого меланхолии и страху неопределённости в музыке 400-летней давности. С одной стороны, хотел подчеркнуть актуальность этой музыки, ведь у этих эмоциональных состояний, к сожалению, нет срока давности. А с другой стороны, показать, что такое меланхолия сегодня. Сразу написал Максиму и рад, что он нашёл время создать это произведение. Я записал для него многие из тех сочинений, которые планировал включить в диск. Мы обсуждали возможности и особенности инструмента. На мой взгляд, он написал фантастическое произведение. После каждого моего сольного концерта с этой программой о сочинении Максима восторженно отзывается столько же людей, сколько об историческом репертуаре!
Максим предложил и название произведения. Как я это понял, в греческой философии хора — это место, где наши идеальные мысли и представления обретают форму, прежде чем, видоизменившись, воплотиться в нашем реальном мире. Наверное, несоответствие наших мечтаний реальности и есть одна из основных причин меланхолии сегодняшнего дня. Взять хотя бы такую старую и простую мечту, как спокойная украинская жизнь.
Музыка тревожных времён
— Ваш альбом называется «Музыка для этих тревожных времён». Как война России против Украины изменила ваше понимание того, зачем вы выходите на сцену и что хотите передать слушателям?
— Вскоре после начала полномасштабной войны моя коллега в интервью спросила, что я слушал в первые недели, разумеется, имея в виду музыку. Но всё, что я слушал, — это новости. Тогда же многие мои европейские коллеги посвящали концерты Украине, старые библейские тексты в кантатах Баха обретали новые смыслы, гимн Украины звучал и на улицах, и в парламентах, и в концертных залах перед выступлениями. Как человек, у которого так много друзей, родственников и коллег, с которыми мы прошли Майдан, и друзей, которые и дальше живут в Украине, я задавал себе только один вопрос: почему я не на линии фронта, а здесь, за клавесином? На него нет хорошего ответа. В то же время я видел, как люди вокруг тянулись к музыке, охотно посещали благотворительные концерты, помогали Украине. И я просто продолжил делать то, что умею.
Тем временем снова и снова я возвращался к музыке английских вёрджиналистов. Она стала моей своеобразной медитацией. Тогда же я вернулся к «Анатомии меланхолии», огромному трактату Роберта Бёртона, изданному в 1621 году, то есть именно во времена этого репертуара. Одной из причин этого психологического состояния Бёртон называет войны и неопределённость завтрашнего дня. Он пишет, что каждый день начинается с новостей об осадах и взятии городов, войнах в разных странах, эпидемиях и так далее. А одним из средств, панацеей от меланхолии, он называет музыку. Музыка, которая его окружала, — это Таллис, Бёрд, Булл, Доуленд, то есть именно та музыка, которая вошла и в этот концерт, и в мой дебютный диск. Если она помогла ему и мне, то, возможно, поможет и другим?
Так родилась идея «Музыки для этих тревожных времён». Название альбома перефразирует название произведения Томаса Томкинса «A Sad Pavan for These Distracted Times». Сейчас я продолжаю заниматься тем, что умею лучше всего. Я люблю клавесин и довольно хорошо понимаю, как сделать так, чтобы он звучал как можно лучше, и так же сильно люблю репертуар, который исполняю. Музыка позволяет пережить необычайно сильные эмоциональные состояния. А ещё она напоминает, что композиторы и человечество в целом проходили через собственные тяжёлые времена и переживали эмоции, похожие на наши. Возможно, кому-то это даст силы двигаться дальше, а кого-то вдохновит помочь ближнему.
— Какая музыка особенно нужна людям во время войны? И какую музыку в такие времена выбираете для себя?
— Я думаю, что мои программы, связанные с меланхолией, разные люди услышат по-разному. Роберт Бёртон в той же «Анатомии меланхолии» писал, что музыка вызывает меланхолию, но приятную, и что музыка исцеляет разум. Когда я играю этот репертуар, я надеюсь, что европейский слушатель, живущий в мирном пространстве, почувствует заложенные в нём аффекты печали, отчаяния, порой страха, это всепроникающее состояние неопределённости, то есть эмоциональные состояния, столь распространённые в Украине сегодня. Я надеюсь, что «Khora» Максима Шалыгина даст почувствовать меланхолию сегодняшнего дня и то несоответствие мечтаний и реальности, в котором живут миллионы моих сограждан. В то же время я хочу верить, что слушатель в Украине, которому попадётся мой альбом, получит именно ту «приятную меланхолию», о которой писал Бёртон и которая, возможно, хотя бы на некоторое время даст душе и телу покой.
Я не знаю, как именно слушатель воспримет эту музыку, но я верю в её актуальность и важность сегодня. Для себя же я всегда буду выбирать музыку, выражающую самые сильные эмоциональные состояния, потому что, когда я проживаю их в музыке, мне становится легче. И, надеюсь, слушателям тоже.
Границы сотрудничества и право на собственную идентичность
— Где для вас проходит граница приемлемого сотрудничества с россиянами, поддерживающими Украину, в частности с деятелями культуры?
— Любая нормализация страны-агрессора и её военизированной культуры несёт огромную угрозу. Так же как мы не можем предсказать, как именно слушатель воспримет то или иное произведение, мы не можем предсказать, как то или иное событие воспримут разные люди. Тем более сейчас, когда наряду с войной оружия идёт война информационная, крайне опасно создавать хоть какой-то намёк на то, что это война политических элит, а «обычные» граждане россии ни в чём не виноваты. Мол, стоит лишь остановить боевые действия, и «братство» восстановится.
Выступления рядом с россиянами или на русскоязычных, но антикремлёвских и антиимпериалистических платформах, на мой взгляд, не несут такой угрозы. Здесь всё зависит от нарратива, который будет излагать выступающий. А вот совместные музыкальные, творческие, благотворительные мероприятия, где произведения преимущественно не будут иметь прямой связи с сегодняшней войной, создают опасную картинку единения.
В последние годы я слишком часто слышал от европейских коллег, что они не могут поверить в зверства россиян. Ведь до полномасштабной войны они выступали в россии с российскими музыкантами, и те были такими чуткими и профессиональными коллегами. А сегодня одни из тех же музыкантов в футболках с буквой Z занимаются пропагандой, а другие подписали контракт и пошли убивать украинцев. россия недаром продолжает открывать «русские дома» за рубежом и пытается сохранить существующие. Те из коллег, кто под влиянием российской культуры не может поверить в зверства россиян, гораздо охотнее будут голосовать за партии, стремящиеся договориться с путиным любой ценой, и не будут воспринимать позицию Украины как жертвы, у которой нет иного выбора, кроме как продолжать бороться.
Для себя я решил, что не буду исполнять музыку вместе с обладателями российских паспортов до конца войны, каких бы взглядов они ни придерживались. Но я считаю, что нужно использовать все возможные адекватные платформы для продвижения украинской позиции и украинского искусства.
Украина вне тени империи
— Вы живёте в Базеле и выступаете перед европейской публикой. Что хотелось бы, чтобы слушатели здесь лучше понимали об Украине? Что об этом способна сказать музыка?
Три оперы Сергея Рахманинова – «Алеко», «Скупой рыцарь» и «Франческа да Римини» – разные состояния одной человеческой страсти. В первой...
Новый роман Олега Радзинского «Бумажное солнце» вышел в издательстве BAbook. Это восьмая книга живущего почти сорок лет в эмиграции русскоязычного...
«В мире Достоевского страдают не только люди, но и слова», – Игорь Сирин (Игорь Прихожай) «Переснимите снегопад».
Чем занимались художники, режиссеры, поэты, писатели, издатели, читатели и зрители с 23 по 25 октября в Лимасоле? Слово может быть...
Есть произведения искусства, которые больше самих себя и отражают время, подобно алхимическому зеркалу из семи металлов. Таков «Фонтан» Дюшана, таков...
«Автор этой книги живёт в России. Мы не можем показать его лицо, назвать настоящее имя или дать услышать его голос....
— Я живу в Базеле с 2017 года и видел, как в 2022 году люди начали спрашивать, что такое Украина и кто такие украинцы. Я очень хотел бы, чтобы для тех, кто только начинает интересоваться Украиной, мы были настоящим чистым листом, tabula rasa. Вместо этого идёт бесконечная борьба с мифами, дезинформацией и, чаще всего, пропагандой. Мне хотелось бы, чтобы люди, которые только начинают открывать для себя Украину и украинскую культуру, на мгновение забыли и о нашей границе с россией, и обо всём, что слышали о нас раньше, ведь эта информация, вероятнее всего, была искажена российскими империалистическими нарративами.
Мне очень больно, что нашу идентичность воспринимают как бывшую часть россии, как отколовшуюся республику. Именно так, как этого хотят российские правители. Мои родители — украинцы, в быту я говорю на украинском и западноевропейских языках, слушаю украинскую и западноевропейскую музыку. Я не имею никакого отношения к россии. Я там никогда не был, у меня там нет родственников, я не пользуюсь русским языком в быту и не слушаю российскую музыку. Единственная активная связь, которая у меня есть с этой страной, — это то, что она хочет, чтобы нашей страны не существовало. Так почему мою украинскую идентичность до сих пор воспринимают как тень, сбежавшую от своего хозяина?
Я надеюсь, что на европейской карте мы станем чем-то похожим на Чехию — страну с давней историей, которая не всегда была независимой, но чьи культурные и политические деятели стоят на одном уровне, а порой и выше деятелей империй, частью которых она была. Страну, чью идентичность не рассматривают сквозь призму империи, в которую она когда-то входила.
Мои коллеги в Украине и за рубежом настойчиво над этим работают, добавляя музыку украинских композиторов в концертные программы и выкладывая её прекрасные профессиональные записи на стриминговые платформы. Недавно вышла сделанная в Киеве первая студийная запись оперы «Креонт» Дмитрия Бортнянского, композитора второй половины XVIII — начала XIX века, которого россияне пытаются себе присвоить. Параллельно исполняется и украинская современная музыка. Так Украина возвращается в европейское культурное пространство и как страна с многовековой уникальной и самобытной культурной традицией, и как та, что продолжает создавать что-то новое. Возможно, время позволит нашим западноевропейским коллегам увидеть нас как целостный и самобытный народ с увлекательной и глубокой культурой.
- Музыка тревожных времён. Украина вне тени империи - 13 ноября 2026
- Музика тривожних часів. Україна поза тінню імперії - 13 ноября 2026
- Любовь, золото и ад: три оперы для старушки Европы - 7 ноября 2026
Иллюстрации:
Максим Шалыгин, Дмытро Кокошинский, Закари Уайлдер, Эдуардо Эгуэс. CosmoKultur SG. Санкт-Галлен, 8 ноября 2026 г. (© forall.swiss)
Дмытро Кокошинский. «Музыка английского Ренессанса». CosmoKultur SG. Санкт-Галлен, 8 ноября 2026 г. (© forall.swiss)
На концерте «Музыка английского Ренессанса». CosmoKultur SG. Санкт-Галлен, 8 ноября 2026 г. (© forall.swiss)
«Khora». Short Film by Dmytro Kokoshynskyy. Music by Maxim Shalygin (YouTube)
«Вокальные параллели» в Санкт-Галлене
Общество CosmoKultur SG приглашает на следующие концерты цикла «Вокальные параллели» (Stimmliche Parallelen) в концертном зале Lokremise St. Gallen.
17 ноября в 19:30 на музыкальном вечере «Quelque chose qui cloche» пианист Антоний Барышевский и сопрано Екатерина Левенталь исполнят произведения Мориса Равеля, Оливье Мессиана и Тристана Мюрая.
На заключительном концерте цикла «Вокальные параллели» 6 декабря в 17:00 выступит британская певица, сопрано Джульет Фрейзер. Она исполнит произведение «Три голоса» (1982) американского композитора Мортона Фельдмана.
Поделитесь публикацией с друзьями