Екатерина Марголис. «Слова имеют значение, даже когда жужжат дроны»
«Подали чай, но только мы сделали первый глоток, как хозяйка — седая, тщедушная, опрятная дама с запасом сил еще на много лет — подняла острый палец, попавший на невидимую умственную пластинку, и из поджатых губ полилась ария, партитура которой была обнародована самое позднее в 1945 году. Что Эзра не был фашистом; что они боялись, что американцы (довольно странно слышать от американки) отправят его на стул; что о творившемся он ничего не знал; ...»
«… нужно понимать, что Эзра не был антисемитом, что его все-таки звали Эзра, что у него были друзья евреи, в том числе один венецианский адмирал…» — столь же знакомая, столь же длинная песня — минут на 45; но нам уже было пора идти. Мы поблагодарили старую даму за вечер и распрощались. Лично я не испытывал грусти, обычно возникающей, когда уходишь из дома вдовы или вообще оставляешь кого-то одного в пустом месте. Старая дама выглядела молодцом, не бедствовала; плюс ко всему наслаждалась комфортом своих убеждений — и чтобы его сохранить, она, я понял, пойдет на все. Со старыми фашистами я никогда не сталкивался, но со старыми коммунистами имел дело не раз, и в доме Ольги Радж, с этим бюстом Эзры на полу, почуял тот самый дух. От дома мы пошли налево и через две минуты очутились на Фондамента дельи Инкурабили.»
Иосиф Бродский. «Набережная неисцелимых».
Сегодня 30 лет, как автора этих строк нет на этой и ни на какой другой набережной.
И сегодня я могу только повторить то, что написала летом 2022 в своей статье «Если выпало в империи родиться: Бродский и колониализм русской культуры».
И позорное «украинское» стихотворение, и запись его чтений останется, как остались фашистские передачи Эзры Паунда (и яростно обличаемого за это как раз Бродским в «Набережной Неисцелимых»), который по причудам черного юмора истории мировой литературы похоронен на том же венецианском кладбище на острове Сан Микеле, где и Бродский. В момент похорон даже вышел скандал: выделенное под могилу Бродского место оказалось соседним с Эзрой Паундом и только вмешательство Барышникова помогло найти другое место на евангелистком кладбище и увеличить дистанцию между могилами до приличной.
Увы, история в ретроспективе опять сократила эту дистанцию в полтора десятка метров до несущественной.
Как и дистанцию между фашизмом и коммунизмом, впрочем.
Паунд остался великим мировым поэтом, но пятно коллаборационизма и антисемитизма на нем навсегда.
Бродский тоже. Но «второстепенное» украинское стихотворение и имперский шовинизм, дозревший до кровавой войны неотменим.
Я не мерю меру вин и весов ответственности. Это делать не мне. Речь лишь о несмываемости. Неотменимости. Неисцелимости прошлого. Неисправимости его. И необходимости исцеления ради будущего.
Кантон Гларус (нем. Glarus, фр. Glaris, итал. Glarona, ромш. Glaruna) расположен в восточной Швейцарии на площади 685,4 км², окружен со...
«Тихо в чаще можжевеля по обрыву. Осень - рыжая кобыла - чешет гривы. Над речным покровом берегов Слышен синий лязг...
Почему театр важен в жизни детей? Как увлечь ребенка театром? И почему детям полезно выступать на сцене? Чтобы ответить на...
2015 год мы встретили в Украине. И не перед телевизором, а проехали на автомобиле от Харькова до Киева. Дороги были...
Унтервальден (нем. Unterwalden, фр. Unterwald) или «подлесье» – историческое название бывшего кантона и территории в Центральной Швейцарии, к югу от...
Второе поколение мигрантов часто между культурами. О чем кричит рэп? Кто голоса поколения? Какой бы рэп для учебника отобрали? Почему...
Вокруг улыбки, смех, объятия. В нарядно убранном холле большого зала Хорген (нем. Horgen ZH) на западном побережье Цюрихского озера -...
Поэт Осип Мандельштам родился 14 января 1891 года в Варшаве. 12 октября 1938-го его, приговоренного к пяти годам лагерей за...
А то, что Иосиф Бродский был с одной стороны сыном военного фотографа (и все же военного), а с другой последовательным противником подавления личности и войны (вспомним письмо Брежневу и протесты против ввода советских войск в Афганистан) — и наверняка не поддержал БЫ и нынешний геноцид, как и любое сослагательное наклонение, увы, не отменяет всего сказанного выше, о чем именно поэтому важно говорить вслух, говорить по-русски и говорить именно сейчас.
Символично, что по тексту после визита к вдове Паунда скрипачке Ольги Радж (которой, к слову сказать, мир обязан находкой рукописей и возвращением в музыкальную культуру забытого на два века Вивальди), Бродский с Зонтаг выходят на Набережную неисцелимых. В этом месте эссе Бродский говорит о метафоре и тем самым делает отсылку к книге самой Зонтаг «Болезнь как метафора».
Зонтаг анализирует «туберкулез» как символическую болезнь XIX века, рак как болезнь-метафору XX-го.
Я думаю, несмотря на все успехи медицины (мой собственный отец всю жизнь занимается именно этим) и продолжая эти аналогии, болезнью-метафорой XXI можно считать СПИД. Постепенное утрачивание внутреннего иммунитета к фашизму и другим болезням предыдущих веков, которые мы наивно полагали, что побеждены раз и навсегда…
Набережная неисцелимых.
Сегодня и эта метафора звучит иначе.
Неисцелимых — ибо не желающих этого исцеления — в своей уверенности в собственной непричастности, в величии собственной культуры, в уникальности опыта собственных страданий.
«Старая дама выглядела молодцом, не бедствовала; плюс ко всему наслаждалась комфортом своих убеждений — и чтобы его сохранить, она, я понял, пойдет на все».
Звали эту старую даму: русской культурой, а тот, кто так точно всё понимал про апологию фашизма, увы, так и не понял ничего о собственном латентном имперстве и породил целую школу собственных апологетов. И заезженная позорная пластинка «он не это имел в виду», «это стеб», «это лирический герой/полифония голосов, а не авторское высказывание», «понятие империи в его поэтике совсем иное» продолжает крутиться, лишь набирая обороты, словно не было ни Бучи, ни Мариуполя.
«Но каждая могила — край земли.»
Всюду.
В Венеции — буквально.
Да и «no man is an island» на острове тоже ощущается буквальнее.
Я написала это уже два или три года назад; за эти годы произошло многое — но сегодня под сирены воздушной тревоги и по-прежнему летящие на украинские дома российские ракеты, идя в тумане по Набережной неисцелимых, я ощущаю всю ту же потерянность и стыд и понимание, что заезженная пластинка апологии фашизма через личные пристрастия, «зону интересов» и «меньшее зло» всё неотвратимей становится ежедневной реальностью по обе стороны Атлантики, но знаю так же, что тем более нужно идти дальше, даже если впереди туман.
30 лет.
Почти треть века.
Треть века прикрывает глаз не до конца. Еще многое можно увидеть. Уже много невозможно не видеть.
Я дописала книгу.
«Набережная неисправимых» / «Warmark»
Написала сразу на двух языках.
Надеюсь, она скоро выйдет.
Возможно, под этой обложкой. Возможно, под другой.
Собираю и другую книгу.
И готовлю два важных мне арт-проекта к Венецианской биеннале.
Тем временем в моей мастерской сломался нагреватель и нет отопления. Очень символично. И возвращаясь, стуча зубами, я физически помню, что в это же время тысячи и десятки тысяч украинцев сидят в неотапливаемых квартирах. Старики, младенцы. Обледенелые лестницы. Отключенная аппаратура кислорода или жизнеобеспечения. Вчера в день памяти Холокоста пришла новость — выжившая тогда замерзла в собственной квартире. Оледеневшее тело. Фамилия Бесфамильная. Всё это могло бы быть метафорой, но это единственная жизнь неповторимого человека.
И рядом поезд в огне. Крики. Охота на людей дронами…
Это сделала россия. Это делают прямо сейчас россияне.
Коллективной вечной мерзлотой, отмороженностью — как теперь говорят.
Не писать об этом я не могу. Но и писать тут уже бессмысленно.
Я всегда выступаю за критическое мышление и переосмысление. За рефлексию. Это же я применяю и к себе и к тому, что делаю. И к КПД этой работы.
Я очень благодарна всем своим читателям и подписчикам.
И все же должна объективно оценить и КПД своей работы и текстов.
Да, за месяц у меня примерно 2,5 млн просмотров. Читателей много. Много тайных читателей-недоброжелателей (у меня есть придуманный мною алгоритм — способ видеть их, даже если они не ставят лайки и никак себя не проявляют).
Но я смотрю открытыми глазами.
Пост о годовом наборе на платформу российской оппозиции в ПАСЕ набирает 2000 лайков и на порядок больше просмотров.
Куда более важный лонгрид о дне памяти Катастрофы, о памяти как о выборе личной ответственности прямо сегодня и о том, что такое NEVER AGAIN здесь и сейчас — набирает едва триста с чем-то.
Это не алгоритм. Это объективный показатель аудитории, ее чтения и предпочтений.
Он понятен.
Думаю уже давно и постепенно прихожу к всё более отчетливому выводу, что пора прикрывать фейсбук с таким пузырем и приоритетами. Возможно, этот жанр изжил себя. Возможно, я перейду в Substack
Оставлю фб разве что в качестве информационного источника для ленивых СМИ о всяких вылазках и русского мира в Европе.
Это зона моей ответственности.
Сопротивление влиянию и атакам русского мира на этом фронте.
К сожалению, важнейшая тема не только прямой российской пропаганды, но и КГБ-шной политики нормализации войны и преступлений россии, подрыва, интоксикации, разложения европейского общества через культуру, долгоиграющих интеллектуальных информационных диверсий остается маргинальной, пока информационная война против Европы и европейских ценностей идет полным ходом.
Хотелось бы, чтобы кто-то занимался этим на политическом уровне.
Обезвредить россию для мира, ради мира — первейшая задача на всех фронтах. В том числе информационном.
Это то, что я хочу пожелать участникам начинающим работать на российской платформе ПАСЕ.
Гарри Каспаров
Андрей Волна
Павел Суляндзига
Надя Толоконникова
Это направление требует системной работы. Ее нет, увы.
А россия наступает всюду — и гастроли, встречи, русские дома, антологии-апологии лезут во все щели успешно подпитанные десятилетиями культурной пропаганды о «великой особой и таинственной» отравляют воздух и сознание Европы.
Это вопрос стратегии. Это вопрос Never Again.
У платформы «российских демократических сил» в Европе должна быть прежде всего ответственность. В первую очередь, за то, что творят россияне в Украине, но не менее важно и ответственность за агрессию российского имперского зла на Европу и мир. За гибридную войну, которая состоит не только из дронов и теневых танкеров невидимого флота, но и из еще более невидимых токсичных долгоиграющих мифов и нарративов.
Исторических, культурных, лингвистических.
Они тоже оружие.
Они создают ложный образ, ощущение безопасности и безвредности и даже чего-то высокого, к чему нужно тянуться и прикасаться, они тем самым подавляют сам императив сопротивления.
Сначала балеты и поэты. Потом ракеты.
Без слома ментальной карты империи невозможны никакие реальные изменения. Культурное доминирование, использование ресурсов, чтобы занимать собой максимум пространства, самопродвижение через подавление других культур — всегда было реальным оружием. Сейчас особенно.
Так вот, возвращаясь к платформе ПАСЕ.
Я вижу тему поддержки и представительства россиян в изгнании, вижу тему политзаключенных и пленных украинцев, вижу важнейшую тему поддержки вооруженного сопротивления и ВСУ, вижу феминистическую повестку — и считаю ее важнейшей — ибо все диктатуры и режимы восходят именно к этому в конечном итоге: уже не раз писала, что файлы Эпштейна не некая параллельная тема, а суть трамповского режима, как и мизогиния, «нравится-не нравится» и насилие-изнасилование — ключевая метафора и суть путинского пещерно-физиологического примитивного «мужского мира» — и русский мир от него производная.
Почему театр важен в жизни детей? Как увлечь ребенка театром? И почему детям полезно выступать на сцене? Чтобы ответить на...
Кантон Гларус (нем. Glarus, фр. Glaris, итал. Glarona, ромш. Glaruna) расположен в восточной Швейцарии на площади 685,4 км², окружен со...
Вокруг улыбки, смех, объятия. В нарядно убранном холле большого зала Хорген (нем. Horgen ZH) на западном побережье Цюрихского озера -...
Второе поколение мигрантов часто между культурами. О чем кричит рэп? Кто голоса поколения? Какой бы рэп для учебника отобрали? Почему...
Унтервальден (нем. Unterwalden, фр. Unterwald) или «подлесье» – историческое название бывшего кантона и территории в Центральной Швейцарии, к югу от...
2015 год мы встретили в Украине. И не перед телевизором, а проехали на автомобиле от Харькова до Киева. Дороги были...
«Тихо в чаще можжевеля по обрыву. Осень - рыжая кобыла - чешет гривы. Над речным покровом берегов Слышен синий лязг...
Поэт Осип Мандельштам родился 14 января 1891 года в Варшаве. 12 октября 1938-го его, приговоренного к пяти годам лагерей за...
Вижу стратегические мысли и попытки заглянуть в будущее и построить сценарии пост-путинского транзита, вижу главный раскол в вопросе о деколонизации/деимпериализации/распаде/конфедерации и пр. Вижу и то, насколько удобно выбраны некоторые кандидаты в этом отношении. Но работать им всем нужно в том составе, который есть. И лично, повторюсь, я очень рада не иметь к этому всему и к россии даже в виде ее «демократических сил» никакого отношения.
Но ответственность остаётся.
И еще. Обращение к журналистам.
Регулярно вижу, как мои посты воспроизводятся практически целиком в разных изданиях под другими фамилиями.
Мне не жалко. Но только журналисты получают за это деньги, а я только проблемы и угрозы. И даже попросить разрешения или поставить ссылку СМИ не считают нужным. Мне не кажется это корректным.
Но, впрочем, дело ваше.
Информационная часть моего фб остаётся в любом случае. И сборы и акции в поддержку Украине и ВСУ. Это общее дело и приоритет.
А так моя работа совсем другая.
Я начинала писать тут от личной невозможности развидеть, от невозможности жить в хаосе, ибо называние вещей своими именами и есть первый шаг к различению вещей, света и тьмы, черного и белого, правды и зла, которое не всегда черно, а больше всего любит рядиться в серые одежки «все неоднозначно». Увидеть по-новому привычное и вбитое в голову часто в виде готовых фраз, названий, клише — это всегда шаг к свободе.
Но мне как человеку, автору и художнику тесно и душно в фб — в матрешке информационных пузырей, в бесконечном потоке поверхностной актуальности без желания делать усилия более глубокого осмысления. И видеть вне готовых полуфабрикатов, и находить новые слова, и думать вперед, заглядывая за горизонт будущего.
На прошлой неделе писала о Фра Анжелико. Моем любимом художнике Возрождения.
И могу только повторить:
Это не зрелище, а путь.
Видение — это выбор.
И смотрящие поверх или в другую сторону — всегда знают, в какую сторону не смотреть или куда не заглядывать.
Видеть — это риск. Потому что раз увидев, развидеть невозможно.
Будь то человек, искусство, политика, рф, Америка, Украина, Израиль или Иран. Или собственное отражение в зеркале.
Наверное, это можно считать главным политическим манифестом.
А можно просто credo.
Я не вижу (sic!) и не делаю разницы.
Жизнь неотделима от искусства.
И то, и другое, невозможно без света, тепла, любви, правды и справедливости.
Красота не спасет мир. Но мир без красоты невозможен.
Ни в одном из значений этого слова.
И да, слова имеют значение, даже когда жужжат дроны.
- Екатерина Марголис. «Слова имеют значение, даже когда жужжат дроны» - 28 января 2026
- От сердца в космос. Екатерина Марголис – о ватиканских тайнах - 14 февраля 2025
- Маска, я тебя знаю. Екатерина Марголис – об операциях прикрытия - 15 апреля 2024
Изображения:
Екатерина Марголис (© Dmitry Volchek)
Вариант обложки новой двуязычной книги Екатерины Марголис «Набережная неисправимых» / «Warmark» (© Личный архив)
Поделитесь публикацией с друзьями