подписка
 

Искусство, Новости » Прибежище свободы в рае Ксении Букши

Прибежище свободы в рае Ксении Букши
Ксения Букша (Courtesy Photo)
подписка
Искусство

Прибежище свободы в рае Ксении Букши

Какие параллели и меридианы можно увидеть в книге «Маленький рай» Ксении Букши? Что необычного в этой новой книге? Взгляд «Швейцарии для всех».

Об авторе

Ксения Букша из Санкт-Петербурга. Пишет с юных лет. Первая повесть «Эрнст и Анна» опубликована в 2001-м к совершеннолетию автора. Имеет диплом экономиста. Работала журналисткой, копирайтером, переводчицей. Спустя тринадцать лет её роман «Завод „Свобода“» стал финалистом литпремии «Большая книга» и лидером «Национального бестселлера». Уехала из России четыре года назад. Шестая книга Букши «Маленький рай» вышла в издательстве Freedom Letters в 2024-м и вошла в шор-лист литпремии «Дар» нынешнего года.

Где находится Рай

Рай находится в ущелье с рекой Райкой среди хребтов, которые заслоняют его от холодных ветров. Климат влажный, субтропический. Флора и фауна разнообразны. Человек обитает здесь со времен Адама и Евы, а может, и раньше. Из Метрополии сюда ведет тоннель, где «проявлял свой героизм батальон Райской сотни». По горному склону серпантином извивается дорога к морю.

Земля и небо помнят мастеров, которые строили и восстанавливали арочный мост над ущельем и Райкой и людские жилища после мощных землетрясений (слабые здесь рутина), старых и новых войн. Многие местные «фасады и балконы посечены пулями, местами — круглые воронки от снарядов». Вокруг — мины, повсюду — плесень.

Есть базарная площадь, полиция, бар Ротонда, светофор, Небесный аттракцион, школа, фонтан, дворец Деде (санаторий), пятиэтажки, кафешки, где «жарят рыбок в мутном шкворчащем масле», подают холодное «Любимое», мороженое, разное на вкус и цвет — малиновое, ванильное, шоколадное.

Рай населён более смуглыми райцами и более-менее смуглыми дольцами. Край живет в основном за счет туристов, любителей достопримечательностей. Во-первых, тут родина Деде (поэтому слоган «Не знаешь — дедушку спроси» здесь может говорить сердцу и уму иное, чем в Метрополии). Во-вторых, это место увековечил в эпохальном шеститомнике нобелевский лауреат Афон Терций. В-третьих, хотя… читайте и считайте сами.

image description
image description

Мы же сделаем осторожное предположение, что из европейского Рая торчат крыши одного города в Картлийской долине, где, «сливаясь, шумят, обнявшись, будто две сестры, струи» Большой Лиахви и Куры.

Что необычного в «Маленьком рае» Ксении Букши? (© forall.swiss)
Что необычного в «Маленьком рае» Ксении Букши? (© forall.swiss)

Пружина в мягком переплёте

Когда происходят события? За время отвечают имена. Например, премьер-министр Великобритании с 28 ноября 1990 по 2 мая 1997 года Джон Мейджор (Sir John Major). Он с вертолёта в рупор уговаривал райцев сдаться и эвакуироваться, но те, тем не менее, не дрогнули — их знаменитый ответ: «Нам нужно не бегство, а оружие». Случилось это 15-20 лет назад. Из чего следует, что пропавшего восьмиклассника Райской школы Арона искали примерно «вчера».

Интрига жёстко закручена с третьего листа. И далее в течение сто двадцати девяти страниц в мягком переплёте текст виртуозно играет на органах чувств и предчувствий. Слова и предложения побуждают смотреть, слушать, ощущать вкусы и запахи, осязать плоскости и объемы, видимое и нет. Блестящий вымысел способен вскружить голову до потери сопротивления и равновесия даже против воли человека.

Жители и гости Рая раскрываются через поступки, диалоги, монологи, в том числе внутренние. Голос автора вкрадчив, дерзок, прельстителен. Увлекаемый течением повествования, читатель вместе с героями книги расследует пропажу человека. Сюжет раскручивается и, слово за словом, будто живая вода на переводной картинке, проявляет мертвецов в темных лабиринтах чужого сознания, завораживая и пугая немного.

Край и центр

Метрополия формирует норму, а край колеблется. Социальная модель Рая может аукнуться с поздним СССР, когда центр говорит «один за всех» и есть окраина, пробивающаяся в трещине «нерушимого союза». И над всем тяготеет имперская логика — от Российской империи до постсоветских войн в Чечне, Грузии, Украине. Возможна параллель и с Югославией, когда за показной твердыней — несовместимость. Впрочем, Рай не про географию.

Имперскую систему влечет к строгости силовых вертикалей: центр — истина, край — вариация. А райская устроена иначе: в ней ни центр, ни край не обладают устойчивым сущностным статусом. Всё трещит — и потому всё может оказаться другим. Это и делает текст современным. Распад нестойкой социальной конструкции описан осторожно: читать книгу позволено шире, чем просто политическую аллегорию.

Искусство говорит знаками. Известь (из-весть) для отмывания плесени превращается в символ имперской риторики. Колесо обозрения — метафору цикличности истории: временное ощущение подъёма — и неизбежного возврата и падения. С высоты всё выглядит не так уж и жестоко. Но внизу иначе — да и механизм ржавеет. Тоннель — образ общества, обреченного двигаться незнамо куда.

Убийство детей становится предельной точкой разрушения условного завтра. Империя, убивающая своих детей, лишает себя будущего.

Магия и мистика

В книге можно увидеть отсветы романа Маркеса, в котором призрак бродит (зачеркнуто) сидит за столом, а дождь идет почти пять лет, и «Степного волка» Гессе. Магия и мистика издавна помогают искусству говорить о травмах колониализма, о диктатуре, памяти, расширяя реальность за орбиту чувственного опыта. Но если у Маркеса чудо — климат, у Гессе — нерв, то Букша играет на неопределенности. Рай не стабилен, он колеблется.

Время в книге течёт как во сне или памяти — слоями, где в каждый миг можно перенестись куда угодно, и где странность не всегда помечена как аномалия. Так возникает психологическая деформация того, что люди называют реальностью: повествование пропитано призрачностью. Магия проникла в тайник субъективного восприятия — личного опыта, травмы, фобии, детского угла зрения. Значит, магическое — это свойство сознания.

image description
image description

Между метафорой

«Маленький рай» помещает читателя на пограничье между магическим реализмом и психологической околицей, где хрупкая реальность тяжелее мифологической плотности. «Нормальное» зыбко, всё «немного трещит». В этой новой книге на полке современного магического реализма нет тропических дождей из жёлтых цветов, зато есть «непроницаемая прозрачность» туманного высокогорья и острой неоновой воды.

По степени неопределённости реальности «Маленький рай» ближе «Степному волку», чем к «Сто лет одиночества». У Маркеса чудо — данная свыше климатическая норма, сомненья ни к чему, когда чудо объективировано. А у Букши (и Гессе) магическое возникает в зоне колебания реальности. Здесь не событие — здесь состояние реальности. Мир Рая не расширяется, как Макондо, — он расшатывается. Это уравнение, где неизвестные не сокращаются, а множатся.

Магический театр «Степного волка» — пространство возможных «я». В «Маленьком рае» пространство тоже относительно, вариативно, но не театрально, а словно разгерметизировано: сквозит тем, для чего ещё нет слов. По классике магического реализма — реальность шире рационального. А Букша (и Гессе) нам говорят: реальность нестабильна. И это разные жесты. Первый — мифологический. Второй — экзистенциальный.

Перед читателем задача с множеством неизвестных, как жизнь. В магическом реализме ответ может быть нерационален. Тогда как в реализме неопределенности ответа может и не быть: сама структура «Маленького рая» допускает непредсказуемую бесконечность. И потому по типу магического это, на наш взгляд, ближе к внутренней катастрофе «Степного волка», чем к солнечной фатальности Макондо.

Поэтика и политика

«Маленький рай» органично переплетает поэтику и политику. В романе край-рай неровно и нервно колониален. Он не столько экзотический, как зависимый и отдельный. Не «периферия с пальмами», а общество, чьё самосознание формирует сопротивление давлению центра. И тут пересечения с постсоветским тоже уместны — от логики Российской империи до травм, которые проявляются в Чечне, Грузии, Украине и так далее.

Но роман работает шире: это модель любой метрополии, которая болит. И белит фасад, пока изнутри растет плесень. И, может быть, главное — край в этом тексте не только жертва. Он ещё и сильное пространство воображения. Рай — не потому, что счастливый, а потому, что ещё не окончательно определён.

А неопределённость по-прежнему остаётся прибежищем свободы и надежды.

Марина Охримовская
Марина Охримовская недавно публиковал (посмотреть все)

Изображения:

Ксения Букша (Courtesy Photo)

Что необычного в «Маленьком рае» Ксении Букши? (© forall.swiss)

Поделитесь публикацией с друзьями

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Похожие тексты на эту тематику