Лена Корнеева: «Ребёнок – не проект и не знак отличия»
«Дать вырасти крыльям» – разговор о воспитании детей и родителей: об эмоциях, эмпатии, подростковом возрасте и способности взрослого быть родителем самому себе. Лена Корнеева соединила профессиональный опыт психолога с личным опытом матери, выросшей в Украине и живущей с 2006 года в Германии. Она автор научных публикаций, популярных статей и пяти книг.
Новая книга «Дать вырасти крыльям» вышла в этом году на русском языке в швейцарском издательстве Sandermoen Publishing и на украинском языке под названием «Дати вирости крилам» — в киевском издательстве «Знання». Лена Корнеева ответила на вопросы редакции «Швейцария для всех».
— Вы получили образование в Украине и Германии, работаете в нескольких языковых и культурных средах. Насколько различаются представления о «хорошем родителе» в постсоветской и западноевропейской культурах? Какие родительские установки особенно трудно преодолеть украиноязычным и русскоязычным семьям, живущим в эмиграции?
— Различия действительно существуют, но я бы не сводила их к простой схеме «Восток vs. Запад». Даже внутри одной культуры представления о хорошем родителе могут очень сильно различаться. В некоторых постсоветских семьях до сих пор сильны представления о хорошем родителе как о человеке, который жертвует собой, знает, «как лучше», строг «ради блага ребёнка», а ребёнок должен быть благодарным. Сюда же относятся стыд, «что скажут люди» и «терпи» как способы поддерживать контроль.
Эмиграция может добавлять новые сложности. Дети часто быстрее родителей осваивают язык и культурный код страны проживания, становятся их переводчиками, лучше ориентируются в новой социальной среде. Роли меняются, и родитель, потерявший привычное ощущение авторитетности, может попытаться компенсировать это усилением контроля.
Но самым конфликтогенным я всё же считаю не сами культурные различия, а неумение бережно обращаться друг с другом. Можно иметь разные культурные бэкграунды и всё равно уважать друг друга, договариваться и искать решения. А можно быть одинаково социализированными и при этом постоянно ранить друг друга небрежностью и борьбой за правоту.
Конгресс США вчера окончательно одобрил «законопроект Грэма» – пакет санкций, направленных против России и Ирана. По словам его сторонников, предусмотренные...
Международная ярмарка «Пражская книжная башня» в третий раз собрала в чешской столице людей, которые создают, продают и читают книги. В...
Недавно в киевском издательстве «Друкарський двір Олега Федорова» вышла двуязычная книга. Это сборник стихотворений на русском языке Николая Лобанова с...
Ярмарка «Пражская книжная башня» пройдет в третий раз. Авторы, издатели, продавцы книг и читатели встретятся в чешской столице, чтобы обсудить...
В День Независимости Украины 24 августа манифестация в центре Цюриха, митинг и концерт в парке возле Национального музея объединили украинцев,...
Судьбу Бенца Марго (Bänz Margot) изменила украинская музыка. И война. После 24 февраля 2022 года швейцарский перкуссионист мог вернуться в...
Для семей, живущих в эмиграции, одной из сложных установок может быть отношение к ребёнку как к собственности, когда близость понимается как отсутствие границ. На самом деле комфортная близость возможна именно там, где границы каждого уважаются — независимо от его места в семейной иерархии. Ребёнок действительно меньше знает и меньше может. Поэтому ему нужна защита и поддержка. Но это не делает его менее ценным человеком.
— Название книги — «Дать вырасти крыльям» — говорит о том, чтобы дать вырасти крыльям ребёнка. Что родителям труднее всего отпустить: контроль над поступками ребёнка, свои ожидания от него или представление о себе как о хорошем родителе?
— Труднее всего отпустить представление о себе как о хорошем родителе. Именно из него часто вырастают и контроль, и ожидания. Если хороший родитель — это тот, кто должен подготовить ребёнка к жизни по своему представлению, то контроль становится способом не допустить его инаковости и самостоятельности. Родительство превращается в проект, а соответствие ребёнка ожиданиям — в доказательство того, что родитель справился.
Но ребёнок — не проект и не знак отличия. У него есть своё предназначение, которое может не совпадать с родительскими ожиданиями. И если ребёнку не дают реализовывать себя и не подтверждают его ценность независимо от соответствия этим ожиданиям, возникает система адаптаций — покорности — и компенсаций — бунта. И то и другое дорого обходится самому ребёнку и неизбежно отражается на отношениях с родителями.
— Где, по-вашему, проходит граница между родительской ответственностью и властью над ребёнком?
— Ребёнок нуждается в ответственной родительской заботе и включённости. В родительской власти — не нуждается. Многие родители, в том числе искренне любящие, реализуют свою заботу именно через власть: решают, требуют, контролируют, иногда довольно холодно и жёстко.
Но ответственность родителя — прежде всего в том, чтобы заботиться о безопасности ребёнка, создавать условия для его развития и поддерживать его благополучие. Власть как доминирование — это эрзац заботы. Она не создаёт условий для роста, а вынуждает ребёнка подчиняться и подстраиваться, постепенно отчуждаясь от себя.
Кроме того, такая власть может давать взрослому ощущение собственной «более высокой» ценности: ведь если я решаю, значит, я здесь главный и самый значимый. А детям нужны границы, правила и руководство — но не для того, чтобы доказать им, кто важнее. Граница между ответственностью и властью проходит именно здесь: защищает ли родитель безопасность и благополучие ребёнка или защищает собственную ценность за счёт ребёнка.
Дети часто бунтуют не против правил как таковых, а против обесценивающей манеры их устанавливать.
— Что именно вы считаете в воспитании обесцениванием?
— Обесценивание — это, чаще всего непредумышленное и незлонамеренное приписывание меньшей значимости каким-то аспектам нашей психической жизни или личности: потребностям, эмоциям, притязаниям, способностям, достижениям, представлениям о самореализации и т.д. Его можно распознать по нашей реакции: раздражению, неудовольствию, дискомфорту. Важно только вовремя заметить эту реакцию и спросить себя: «Что именно сейчас во мне оказалось обесценено?»
В воспитании обесценивание может выглядеть очень по-разному. Это и неготовность прислушиваться к мнению ребёнка — даже если оно пока незрелое и не основано на большом жизненном опыте. Ведь именно в атмосфере принятия и взаимного уважения ребёнок учится формировать своё компетентное мнение и сверять его с реальностью.
Это и «удушающая» забота, которая лишает ребёнка ощущения: «Я могу справиться сам». Это высказывания и действия, подрывающие веру ребёнка в себя и тем самым делающие его более зависимым от родителя. Иногда за таким симбиозом вместо автономии и сотрудничества стоит собственная неудовлетворённая потребность взрослого — например, в близости, значимости или ощущении собственной ценности через власть.
Конгресс США вчера окончательно одобрил «законопроект Грэма» – пакет санкций, направленных против России и Ирана. По словам его сторонников, предусмотренные...
Международная ярмарка «Пражская книжная башня» в третий раз собрала в чешской столице людей, которые создают, продают и читают книги. В...
Недавно в киевском издательстве «Друкарський двір Олега Федорова» вышла двуязычная книга. Это сборник стихотворений на русском языке Николая Лобанова с...
Ярмарка «Пражская книжная башня» пройдет в третий раз. Авторы, издатели, продавцы книг и читатели встретятся в чешской столице, чтобы обсудить...
В День Независимости Украины 24 августа манифестация в центре Цюриха, митинг и концерт в парке возле Национального музея объединили украинцев,...
Судьбу Бенца Марго (Bänz Margot) изменила украинская музыка. И война. После 24 февраля 2022 года швейцарский перкуссионист мог вернуться в...
— Тонкое давление опаснее открытого конфликта? По каким признакам родитель может понять, что забота, убеждение или «разумный совет» уже превратились в манипуляцию?
— Открытый конфликт заметен: его можно увидеть, остановить, обсудить. Тонкая манипуляция часто маскируется под заботу и поэтому в моменте остаётся почти незаметной. Ребёнок к тому же не всегда обладает достаточным критическим мышлением, чтобы распознать давление, которое преподносится как любовь или забота.
Иногда последствия такого опыта человек начинает осознавать лишь десятилетия спустя — уже обращаясь к психологу и пытаясь «распаковать» то, что когда-то казалось нормой. Родителю, который хочет проверить себя, я бы предложила три простых вопроса:
«Может ли ребёнок сказать „нет“ вашему совету — и не заплатить за это вашей обидой, холодностью или фразой „и это после всего, что я для тебя сделал“?»
«Чьи потребности вы на самом деле пытаетесь удовлетворить своим советом — ребёнка или свои?»
«Если ребёнок поступил по-своему и у него получилось, можете ли вы искренне этому порадоваться?»
Если за свою автономию ребёнок вынужден платить, то это уже не совет. Это давление.
— В книге «Дать вырасти крыльям» вы пишете о необходимости понимать эмоции — свои и ребёнка. Но как быть с чувствами, которые принято считать «плохими»: родительской злостью, раздражением, разочарованием, а иногда и неприятием собственного ребёнка? Следует ли всё это показывать детям? Как не возложить на них ответственность за состояние взрослого?
— Нет плохих чувств. Бывают неэкологичные и неэффективные способы их выражать. Да, свои чувства можно и нужно показывать ребёнку — но в форме, которая позволяет ребёнку их понять и при этом не ранит его. Дети ценят в нас настоящесть, искренность и способность по-взрослому заботиться о себе. Это означает говорить об эмоциях тогда, когда они возникают, а не замалчивать их и не позволять им накапливаться.
Чем открытее мы способны говорить о своих чувствах и слышать чувства друг друга, тем меньше разрушительного напряжения возникает между нами. Непроговоренные и непонятые эмоции часто ведут к отчуждению, ощущению небезопасности и той самой «взрывоопасности» во взаимодействиях. Непринятие собственного ребёнка нередко связано с неумением по-настоящему принимать себя.
Мы сами могли вырасти в культуре чрезмерной требовательности к себе, где умение радоваться своим достижениям считалось нескромностью, а милосердие к себе — слабостью. Научиться видеть свои достоинства и уязвимости и бережно обращаться с собой — один из путей к тому, чтобы принимать и ребёнка таким, какой он есть.
А ответственность за свои эмоции всегда остаётся у взрослого. Можно сказать: «Я сержусь, потому что я уже несколько раз просила об этом, и мне важно быть услышанной». И это совсем не то же самое, что «Ты меня бесишь». В первом случае я сообщаю о своём состоянии и своей потребности. Во втором — делаю ребёнка ответственным за мою эмоцию. И иногда самым взрослым поступком после эмоциональной ошибки становится простое: «Прости. Я сказала это в сердцах».
— В последних главах вашей книги разговор о воспитании ребёнка постепенно превращается в разговор о самообесценивании взрослого и умении быть «лучшим родителем себе». Можно ли изменить отношения с детьми, если взрослый не готов пересмотреть собственную детскую историю? И можно ли разорвать цепочку семейных травм, не обвиняя при этом своих родителей?
— Не обязательно раскапывать всю детскую историю, чтобы стать более ценящим и эффективным родителем. Но без готовности замечать свои шаблоны мышления и взаимодействия — те, которые мы когда-то усвоили, не выбирая их осознанно, — мы рискуем воспроизводить их снова и снова, даже с самыми лучшими намерениями. Пересматривать нужно конкретные ранние решения вроде: «Я ценен и меня не отвергают, только если…» — и принимать новые, взрослые решения, основанные уже на оценке реальности и собственных нынешних возможностях.
Разорвать цепочку семейных травм без обвинения родителей возможно. Одним из результатов хорошей психологической работы и становится способность видеть в своих родителях просто людей — с их ограничениями, страхами и уязвимостями, которые тоже пытались справиться с жизнью и воспитать нас так, как умели в их обстоятельствах.
Но здесь очень важно различать ответственность и вину. Можно признать: «Мои родители делали то, что могли, с теми ресурсами, которые у них были» — и одновременно: «Мне от этого было больно». Одно не отменяет другого. И тогда задача взрослого — не выяснять, кто виноват, а позаботиться о себе сейчас лучше, чем когда-то смогли позаботиться о нём. Это и есть та самая «перепрошивка», о которой я пишу в книге: ежедневная взрослая забота о своём благополучии, проявляющаяся во взаимодействиях с другими и во внутреннем диалоге с собой.
В книге я делюсь и деталями этой перепрошивки, и своим личным опытом, используя метафору Ролан-Гарроса — поединка за себя с внутренним обесценивателем, который есть в каждом из нас и чья программа — не дать нам быть счастливыми. Победителем тут может быть только тот, кто выходит на метафорический корт регулярно и верит в свою победу. Этого я искренне желаю каждому из нас.
- Лена Корнеева: «Ребёнок – не проект и не знак отличия» - 25 сентября 2026
- Минотавр и приличный человек. О фильме Андрея Звягинцева - 19 сентября 2026
- Тамиздат в Праге: книжная башня вне цензуры - 15 сентября 2026
Изображения:
Лена Корнеева, психолог и автор книг (Лена Корнеева, личный архив)
Поделитесь публикацией с друзьями