«Мы выросли в отсветах на пепелище». Сборники «Год поэзии»
За четыре года войны в Киеве вышли четыре русскоязычных сборника «Год поэзии». Их авторы живут в разных странах, пишут на русском языке и солидарны с Украиной. Кто эти люди? Как менялись настроения сборника и что будет дальше?
На вопросы Радио Свобода отвечает Виктор Фет, поэт, переводчик, составитель поэтических антологий, профессор биологии Университета Маршалла в Западной Виргинии. Интервью подготовлено в редакции «Швейцария для всех».
— Благодаря вашей энергии и опыту свет увидел ежегодник «Год поэзии». Откуда идея?
— Мне эта сфера знакома, потому что я уже давно участвую в разных проектах писателя, поэта, издателя Владимира Батшева. Он почти три десятка лет редактирует ежемесячный журнал «Литературный европеец», а с 2004 года — еще и ежеквартальный журнал «Мосты». Эти русскоязычные издания выходят в Германии на деньги подписчиков и рассылаются по всему миру. До российского вторжения в Украину я четыре года помогал Батшеву составлять ежегодник «День русской зарубежной поэзии». И сразу после трагического 24 февраля у меня возникла идея издания поэтического сборника в Киеве — как выражение солидарности с Украиной.
— Как выбирали издательство?
— «Год поэзии» выходит в издательстве «Друкарський двір Олега Федорова». С 2002 года эта организация выпустила более тысячи наименований книг как по-украински, так и по-русски, более пяти миллионов журналов. Сотрудничать с Олегом Федоровым — честь для меня. За четыре года мы издали четыре полновесных тома. Обложки наших книг — красивые и полные трагизма — создает киевский художник Николай Сологуб.
— Стихотворения главным образом о войне?
— Не только, нам важно дать срез, спектр того, что чувствуют и пишут сегодня русскоязычные авторы в разных странах. Есть и темы, которые мне видятся неуместными, как говорится, не по сезону, например, лёгкий юмор.
— В современной русской литературе мат катается как сыр в масле. А на страницах «Года поэзии»?
Второе поколение мигрантов часто между культурами. О чем кричит рэп? Кто голоса поколения? Какой бы рэп для учебника отобрали? Почему...
Кантон Гларус (нем. Glarus, фр. Glaris, итал. Glarona, ромш. Glaruna) расположен в восточной Швейцарии на площади 685,4 км², окружен со...
Почему театр важен в жизни детей? Как увлечь ребенка театром? И почему детям полезно выступать на сцене? Чтобы ответить на...
Вокруг улыбки, смех, объятия. В нарядно убранном холле большого зала Хорген (нем. Horgen ZH) на западном побережье Цюрихского озера -...
«Тихо в чаще можжевеля по обрыву. Осень - рыжая кобыла - чешет гривы. Над речным покровом берегов Слышен синий лязг...
Унтервальден (нем. Unterwalden, фр. Unterwald) или «подлесье» – историческое название бывшего кантона и территории в Центральной Швейцарии, к югу от...
Тема «Русский язык за рубежом: семья, школа, общество» собрала в конце ноября в Посольстве РФ в Берне около 60 преподавателей...
2015 год мы встретили в Украине. И не перед телевизором, а проехали на автомобиле от Харькова до Киева. Дороги были...
— Я не беру тексты, насыщенные обсценной лексикой.
— Как отбираются произведения и авторы?
— Составление и отбор лежат на мне — приглашаю тех, кого знаю, и кого мне рекомендуют. В каждом сборнике около шестисот страниц и ста авторов — по четыре-пять страниц на каждого. Примерно четверть авторов — украинские поэты, пишущие по-русски. Их приглашает издатель. Они живут в Киеве, Харькове, Одессе, Запорожье, Житомире, Могилеве-Подольском, других украинских городах. Остальной объем книги отдан поэтам, пишущим по-русски в диаспоре: Европе, США, Канаде, Израиле, Новой Зеландии. Участвуют авторы многих поколений — от давних эмигрантов, уехавших из СССР еще в 1970-1980-х, до беженцев 2022 года, покинувших независимую Украину после начала полномасштабной российской агрессии.
Среди особенностей книги — мы не даём биографических сведений об авторах, только имена и страны проживания. Пусть читатель судит по текстам, а не регалиям. Имена украинских поэтов, пишущих по-русски, знакомы многим, назову несколько: Андрей Костинский, Каринэ Арутюнова, Сергей Шелковый, Денис Голубицкий, Инна Квасивка (Куценко), Александр Ратнер, Дмитрий Близнюк и другие. Некоторые из них сейчас находятся в Европе, например, Борис Херсонский, Ирина Евса, Ирина Карпинос. А замечательный поэт Палад (Павел Рыцарь) сражается уже четыре года в рядах ВСУ.
Сильная группа голосов из Израиля — как давние репатрианты (Ольга Агур, Дина Меерсон, Вадим Гройсман, Борис Камянов, Дина Березовская и другие) так и недавние беженцы из Украины (Виктория Николаева). Свой опыт добавляют и эмигранты, много лет живущие как в Европе (Ирина Юрчук, Эмилия Песочина, Ольга Зверева, Нина Гейдэ, Виктор Каган, Виталий Амурский и другие), так и за океаном — Галина Ицкович, Дмитрий Бобышев, Саша Немировский, Анна Гальберштадт, Марина Генчикмахер, Давид Поташников и другие. Многие нераздельно связаны с Украиной своими корнями и биографией.
Согласно правилам военного времени, в книгу не входят авторы из России и Беларуси. Антивоенная поэзия, создаваемая сейчас в России — это предмет отдельного обсуждения и архивирования.
— А для прозаиков есть страницы у «Года поэзии»?
— Мы включаем критические очерки и статьи о поэзии. В каждом выпуске по традиции есть рецензия на сборник предыдущего года, среди них — обзоры Анатолия Либермана (США) и Берты Фраш (Германия). А в прошлом году поместили статью о поэзии искусственного интеллекта. Михаил Эпштейн (США) написал её в соавторстве с ИИ. Стихи ИИ под именем «Клод Опусов» тоже вошли в книгу. Мы помещали очерки и о других литературных проектах. Так международный проект «Копилка» собирает и переводит на английский и французский поэзию военных лет. А поэт Николай Лобанов с 2012 года издает в Киеве сборник «Artelen», уже вышло 17 выпусков на русском и несколько на украинском.
Раздел «In Memoriam» посвящен памяти ушедших поэтов, он включает подборки стихов и очерки об авторах. Есть материалы памяти Василя Дробота, Виктора Шендрика, Бахыта Кенжеева, Аркадия Штыпеля, Александра Верника; замечательного мастера хайку, философа из Сум, Сергея Курбатова (1971-2023). В последнем томе — Ирина Мудрова (1967-2024), погибшая в Харькове под ударом российских ракет, и молодой поэт Влад Лоза (1999-2024), отдавший жизнь за Украину в рядах её Военно-морских сил.
— Менялся альманах со временем? Какие главные настроения?
— За годы войны изменились и авторы, и тексты. Некоторые поэты старшего поколения, увы, ушли из жизни. Другие замолчали, не в силах далее писать по-русски. Ушли случайные темы. При этом стихов пишется много, и мы перестали публиковать ряд, на наш взгляд, необязательных текстов, например, переводы на русский язык. У многих авторов нынче так много замечательных стихов, что трудно выбрать. Нередко поэзия насыщена проклятиями, яростью, болью и гневом. Появляется то самое презрение к врагу, о котором писал Лев Толстой в «Хаджи-Мурате». Меньше стало риторики в стиле Второй мировой — её язык узурпирован агрессором. Возникают новые средства фиксации ужаса. Часто невозможно читать стихотворения без слёз.
И, конечно, иссякли тексты, сожалеющие о том, как разошлись судьбы «братских народов», об «общем советском прошлом», о «братоубийственной» войне, о будущем примирении в стиле «и это пройдёт». Не пройдёт и не забудется.
— Каким будет новый «Год поэзии»?
— Наши книги выходят к Новому году. Работа над будущим сборником уже началась. Мне постоянно говорят, что наш «Год поэзии» поддерживает людей в страшное военное время. Думаю, важно зафиксировать спектр и срез поэтических текстов сопротивления, рождающихся во время войны, и представить их в том числе на двух языках. Поэтому мы собираемся впервые включить в сборник тексты на украинском языке. В том числе переводы на украинский современных русскоязычных авторов Украины, как это сделала поэт и переводчик Ирина Юрчук в книге «Надземний перехiд», которая вышла в прошлом году в том же киевском издательстве Олега Федорова.
— Где найти «Год поэзии»?
— Электронный вариант «Года поэзии» рассылается бесплатно: пишите мне на адрес vf******@***il.com. Бумажная книга имеет ограниченный тираж и распространяется по предзаказу, в основном её заказывают авторы. Остальной тираж продаётся в Киеве. Конечно, есть и другие антологии поэзии, и подобные сайты в интернете. Но вдумайтесь: четыре года подряд во время войны России против Украины в Киеве выходит русскоязычный поэтический сборник. Мы стремимся запечатлеть память трагических военных лет. И я убежден, что наша книга служит объединению людей на стороне Украины.
Важно и то, что наши стихи звучат на «языке врага», ведь русский язык — родной для всех авторов, включая и меня самого. Мы можем перестать писать на нём — как многие и сделали в отчаянии, и об этом в нашем томе за 2024 год трагическая статья Андрея Грицмана «Отказ от стихов». Но можем использовать его и как инструмент — оружие против «русского мира», рашизма. Это непросто, потому что ментально наш язык оказывает сопротивление, он прошёл жёсткий отбор на архаику, инфантилизм, лагерную речь. Об этом убедительно и подробно пишет, в частности, Екатерина Марголис.
— В стихотворении «Нет слов» вы обращаетесь к Пушкину:
«Нет слов. Твоё наследие ушло
в песок азовский. Царское Село
разгромлено. Фонтан в Крыму истёк.
Язык твой, то есть наш — анчарный сок
из конусов стеклянных и томатных,
как кровь из книжки о победах ратных
от стен Тьмутаракани до Полтавы.
Но вышел срок — и нет твоей державы.»
Ирина Юрчук переводит это на украинский как «Брак слів»:
«Бракує слів. Твій спадок перетік
в пісок азовський. Царськосельський тік
розтрощений. Фонтан із Криму втік.
Язик твій, тобто наш — анчарний сік
із конусів скляних струмки томатні,
це кров із книжки про звитяги ратні
від стін Тмуторокані до Полтави.
Час сплив — твоєї вже нема держави.»
Действительно нет слов?
— Они кончаются. Стихи, конечно, пишутся, но в общем-то говорить по-русски почти не о чем и нечем. На мой взгляд — и я вижу этот ландшафт и в пределах наших сборников — язык предков стремительно сужается.
Его авторитет скомпрометирован. Ведь слишком многое в нём всегда, от Державина до Павла Когана, было завязано на войну, славу оружия, гром побед, где «голос единицы меньше писка», гибель за мифическую Гренаду в степях Украины, «чтоб от Японии до Англии сияла Родина моя».
Как и карикатурная попытка возродить православие стала очередной кирилловщиной — так и безумное победобесие фюрера-унд-фолька окончательно разъело прогнившие скрепы.
Поэтому мне кажется, что русская культура уже давно утратила свое духовное наполнение, свой активный потенциал, и лучшие ее черты и тексты, всё, что мы любили и ценили, от Чехова до Стругацких, от Боратынского до Окуджавы ушли в историю. Препирательства первой волны эмиграции столетней давности для нас абсолютно актуальны, а значит, у нас и нет других слов. Даже лучшие имена — Блок, Мандельштам — это «свет мёртвых звёзд». Мы и выросли в его отсветах на пепелище, в плясках на костях.
Нельзя свести историю к анекдотам, к Ильфу и Петрову, а мы росли на них в наше застойное время, закрыв глаза. Нельзя полвека подряд смотреть «Иронию судьбы» под водку, селедку под шубой и оливье, и прикидываться, что это славная традиция. А теперь настал кровавый капустник, ганьба, брак слiв.
— У украинского русскоязычного поэта Александра Кабанова есть образ поэта, который «меж двух языков огня». Что это значит для вас?
— В Украине — особая ситуация. Скорее всего, русский язык, наследие империи, закономерно уйдёт из независимой Украины, как уходит из стран Балтии и Закавказья. Я согласен с Ириной Берлянд, что русский должен занять в Украине статус иностранного. В этом утверждении уже нет парадокса. Но потребуется время, смена поколений. А пока те, кто вырос, и особенно те, кто пишет на русском в Украине, находятся именно в ситуации, описанной Кабановым. Нас привела сюда история, прежде всего агрессивная, колониальная российская история. А теперь военные преступления многих носителей русского языка по сути «обнуляют» развитие русской культуры. Остальное сделает время.
— Но ведь русскоязычные авторы продолжают свое творчество в России и за рубежом.
— Конечно, потому что жизнь продолжается. Однако, подчеркну, что поэзия — особая материя, полусознательная, может быть, как живопись или музыка. Мне кажется, что она гораздо сильнее прозы укоренена в подсознании, откуда стихотворения всплывают на том языке, который сами и выбирают — если выбор есть. Что до меня, то тут выбора нет: я пишу стихи только по-русски и уже четыре года практически ежедневно. И свои книги я тоже издаю в Киеве.
— Время словно зависло, каждый день войны — 24 февраля.
— Мы находимся не просто в очередном периоде безвременья, заморозки. Я думаю, что циклическая модель, к которой с надеждой многие обращаются, сломана, и наша история — не по Фукуяме, а по Салтыкову-Щедрину — «прекратила течение свое». Я покинул СССР в 1988 году. И мне, как давнему эмигранту, наблюдающему историю русскоязычного мира издали почти 40 лет, представляется, что она практически завершена. Мировая война доламывает её. Хотелось бы, чтобы произошло покаяние… К сожалению, я не вижу предпосылок для этого. Издыхающий «русский мир» уже уничтожил себя, это аутоиммунный процесс. Не исключено, что он унесёт с собой и сам русский язык.
— Русский язык ожидает судьба мертвой латыни?
— Думаю, что нет — гораздо хуже. Судьба латыни намного удачнее, от Рима по свету разбрелись новые романские языки, латынь превратилась в них, как динозавры в птиц — это эволюция. Пример ещё другой судьбы — возрождение иврита энтузиастами. Русский, на котором сейчас в России разговаривают, не тот язык, на котором даже мы сейчас говорим или пишем. В постсоветском мире какое-то время русский остается и останется языком формального общения, но мобилизация, эмиграция и демография делают свое дело, и лет за сорок, считая в традиционной Моисеевой шкале, «месту сему быть пусту».
— Однако военные преступления немецкоязычных нацистов не прервали передачу немецкого языка от поколения поколению. Так почему русский умрет?
— С моей точки зрения, дело в биологии, в сроках отбора. Ведь немецкий кошмар длился менее одного поколения. И промывка мозгов, и пропаганда, и поражение, и оккупация, и покаяние, — всё уложилось в 20-25 лет. Это очень быстро. А нынешний кошмар с российской, русскоязычной, русской культурой длится более 100 лет, даже если считать только с 1917 года. Память уходит, искажается. Истребление и селекция культуры привели к обществу, которое уже не починить, оно рассыпется, исчезнет. Думаю, уже то, о чём мы сейчас говорим и пишем, миллионам людей на российской территории непонятно, как варварам были непонятны звуки Катулла, но он по крайней мере сохранился в переводах.
Динамика такова, что за последние 3-4 года даже разные концепции «российской оппозиции» об остановке войны и возможности относительно устойчивого мира с Россией исчезли. Очевидно, что без сокрушающего военного поражения российского государства, чтобы гидра не могла восстановиться, покаяния не будет. Но ведь войны длились в истории по сто лет и больше, затухая и разгораясь. Моя бабушка-одесситка говорила о своей юности до 1914 года «мирное время»… потом мирного времени для нее уже и не было.
— А как же поэзия сопротивления?
— Иногда мне говорят: «Вы и ваши авторы делаете важное дело, спасая наш русский язык от позора». Это лестно слышать. Но сам я скорее пессимист (или реалист), признаюсь, не думаю, что это возможно. Вина, несостоятельность, растление, опустынивание этой цивилизации, культуры, а с ней и языка, по-видимому, зашли уже так далеко, что вряд ли речь идёт о спасении. Но мы можем присоединить наши голоса к позиции ответственности и покаяния, избавления от личного позора, соучастия в молчании, заявить нашу позицию перед исчезновением этой культуры.
— В таком случае кто будет читать «Год поэзии» через сорок Моисеевых лет?
— Кто ж знает? В рецензии на наш том 2024 года Анатолий Либерман писал: «В такие годы естественно думать о будущем, но пророки всех веков прозревали только катастрофы». Хорошие поэты — те же пророки, может быть что-то из наших текстов и уцелеет в составе новых кодексов.
Наш язык — сложный, неровный сплав за очень короткий исторический период, всего-то двести с небольшим лет. Возможно, массив русской поэзии от Пушкина до Блока и Окуджавы будут изучать аспиранты где-то в университетах Киева, Авалона или Атлантиды. Для них, надеюсь, эти и другие важные тексты и будут храниться в кремниевой памяти, в монастырях-катакомбах планетарного интеллекта.
- «Мы выросли в отсветах на пепелище». Сборники «Год поэзии» - 7 марта 2026
- Война касается каждого. Солидарность с Украиной - 2 марта 2026
- Війна стосується кожного. Солідарність з Україною - 2 марта 2026
Изображения:
Ежегодные сборники «Год поэзии» выходят в киевском издательстве «Друкарський двір Олега Федорова» (Courtesy Photo)
Виктор Фет (Courtesy Photo)
Поделитесь публикацией с друзьями