Как работает свободная журналистика?
Как меняется работа журналиста после переезда из России в Швейцарию? Чем свобода слова отличается от безответственности? Как проверять свидетельства людей, переживших войну? Почему фраза «Путин – убийца и вор» имеет разный смысл на улице, в журналистской публикации и решении суда?
Об этом создательница швейцарского издательства Sandermoen Publishing Анна Сандермоен разговаривает с журналисткой и редактором интернет-журнала «Швейцария для всех» Мариной Охримовской.
Журналистка в России и Швейцарии
Анна: Я пригласила тебя на интервью, потому что, мне кажется, у нас много общих тем, мы во многом единомышленники. Мы обе давно живём в Швейцарии. Я уехала из Российской Федерации в 2014 году.
Марина: А я в 2004-м. Мы сначала восемь лет жили во Франции: год в Париже, затем в Тулузе. С 2012 года мы живём в Швейцарии.
Анна: В интернет-журнале «Швейцария для всех», который ты редактируешь, регулярно публикуются новости о Швейцарии, политике, искусстве. И недавно вышло интервью со мной — о литературе и издательстве Sandermoen Publishing.
Я всегда хотела быть журналистом. Но, живя в России, в Москве, — более того, моя семья была связана с кремлевской средой и всё наше окружение было очень специфическим, — уже будучи подростком я понимала, что журналистом в этой атмосфере быть не смогу. Наверное, уже тогда я задумывалась о самоцензуре и понимала, что не смогу говорить то, что думаю.
Что привлекает человека к оружию? Растущая потребность в безопасности, примеры для подражания из спорта, кино и социальных сетей? В чем...
В России вновь усилились разговоры о возможной новой волне мобилизации. Поводом стали сообщения о мобилизационных предписаниях, публикации независимых изданий об...
В центре Базеля каждую пятницу, с шести часов вечера до половины восьмого, у городской ратуши проходит вахта солидарности с Украиной.
Анна Сандермоен – основательница швейцарского издательства Sandermoen Publishing и автор документальной книги «Секта в доме моей бабушки». Наш разговор –...
Пока Путин хвастается захватом Константиновки, провоенное сообщество чувствует запах возможного переворота.
В мае на слушаниях в сенатском комитете по вооруженным силам министр армии США Дэниэл Дрисколл назвал цифровую систему «Дельта», которая...
Но ты работала журналистом в России, успешно занималась любимым делом. Затем ты уехала и продолжаешь журналистскую деятельность в Швейцарии. Чем отличается работа журналиста в России от работы журналиста в Швейцарии?
Марина: Как журналист я сформировалась во время перестройки и гласности. В 1991 году в Российской Федерации приняли закон о СМИ, который запретил цензуру.
Я пришла в профессию в это время и не могла представить, что кто-то будет меня контролировать, что-то мне запрещать. У меня был наставник — Павел Андреевич Новокшонов. Он 25 лет работал собкором «Известий». Наверное, именно тогда я и стала журналисткой, потому что не думала о запретах со стороны Коммунистической партии Советского Союза или КГБ. Нет, всё было совсем иначе. И ощущение эйфории, как мне кажется, в те годы было не только у меня.
Для меня различие между работой журналиста в России на рубеже 1990-х и 2000-х годов и работой в современной Швейцарии связано не столько со степенью свободы слова, сколько с языковой и культурной средой. Ответственность за слово существует в любой стране. Но в России я работала в моноязычном пространстве, а в Швейцарии живу среди нескольких языков, культур и точек зрения.
Журналистику часто называют четвёртой властью. В России создавалась рыночная экономика и некоторые известные журналисты стали участвовать в политических и коммерческих проектах и хорошо зарабатывать. Всё это присутствует и за рубежом. Есть журналисты, которые работают на определённые партии или продвигают интересы корпораций.
Пространство свободы слова в Российской Федерации сужалось постепенно. Лояльным журналистам хорошо платили, непокорных преследовали или даже убивали. После российской оккупации Крыма и начала войны против Украины на Донбассе это получило системный характер. Я этого почти не застала. В 2003 году новый редактор, который работал на губернатора, пригласил меня в свой кабинет и предупредил: «Вы будете писать то, что я скажу, или не будете нигде работать журналистом».
Анна: То есть это был прямой разговор?
Марина: Да. Мне это было сказано в лицо, за закрытыми дверями. Через год мы уехали из России. Так что постепенного процесса, когда журналист сам отсекает острые темы, запрещает себе о чём-то говорить, выбирает слова, чтобы оставаться в комфортных отношениях с властью или бизнесом, я не застала.
Анна: То есть получается, что у тебя нет опыта постоянного поиска внутреннего компромисса: что написать, что сказать, что за это будет?
Марина: Ответственность за то, что пишу, я чувствую постоянно. Есть такая пословица, что слово режет больнее ножа. А профессиональное слово, наверное, режет ещё больнее. Я рассказываю о живых людях и боюсь ранить человека. Я счастлива и рада, когда собеседник активно участвует в работе над интервью: не просто отвечает на вопросы и забывает о разговоре, а стремится понять, что именно я хочу у него узнать.
Мне хочется, чтобы после публикации читатель лучше узнавал героя и глубже понимал тему разговора. Для этого я сама прежде всего должна понять человека. Открытость интервьюируемого чрезвычайно важна и ценна, в том числе и для меня. Есть ответственность перед тем, с кем я разговариваю, и ответственность за рассказ о событиях, в которых участвуют живые люди.
Что привлекает человека к оружию? Растущая потребность в безопасности, примеры для подражания из спорта, кино и социальных сетей? В чем...
В России вновь усилились разговоры о возможной новой волне мобилизации. Поводом стали сообщения о мобилизационных предписаниях, публикации независимых изданий об...
В центре Базеля каждую пятницу, с шести часов вечера до половины восьмого, у городской ратуши проходит вахта солидарности с Украиной.
Анна Сандермоен – основательница швейцарского издательства Sandermoen Publishing и автор документальной книги «Секта в доме моей бабушки». Наш разговор –...
Пока Путин хвастается захватом Константиновки, провоенное сообщество чувствует запах возможного переворота.
В мае на слушаниях в сенатском комитете по вооруженным силам министр армии США Дэниэл Дрисколл назвал цифровую систему «Дельта», которая...
Анна: Предположим, я тоже хочу стать журналистом в Швейцарии. Что мне для этого нужно сделать? Мне нужно куда-то пойти, как-то зарегистрироваться, заплатить за какую-то лицензию? Будут ли проверки со стороны властей? Они вообще проверяют работу журналистов? У тебя что-то такое было? Как это всё происходит именно в Европе и, в частности, в Швейцарии?
Марина: Сайт forall.swiss зарегистрирован в соответствии со всеми законами. У меня есть международная пресс-карта, выданная G.N.S. Press Association Inc. совместно с European Press Federation e.V. Организации зарегистрированы в Германии и представляют интересы работников СМИ. Почему в Германии? В Швейцарии я не смогла получить такую пресс-карту. Мы около года переписывались и перезванивались со швейцарским Syndicom. Требовалось показать мой годовой доход от журналистской деятельности в размере не менее двадцати тысяч франков. Я не смогла этого предъявить. И восемь лет назад нашла другую возможность. International Press Card G.N.S. (узнать подробности) открывает двери, я чувствую уважение к журналистам и доверие со стороны людей.
Подобную открытость, иногда сочетавшуюся с настороженностью, я встречала и в России на рубеже 1990-х и 2000-х годов. Профессия и статус журналиста что-то значили. Позже стали говорить о том, что журналист продаётся и покупается, что непродажных нет. Журналистику иногда называют второй древнейшей профессией — это расхожее выражение. И даже можно услышать: непродажные журналисты есть, но они стоят очень дорого.
Трагедия заключается в том, что платой за профессиональную независимость иногда становится человеческая жизнь. Мы увидели это во время войны России против Украины. И другие войны показывают, что журналисты иногда платят своей жизнью.
Международная организация «Репортёры без границ» ежегодно публикует индекс свободы прессы. У них есть также барометр — мониторинг, который показывает, сколько журналистов убито при исполнении служебных обязанностей в разных странах, сколько находится в заключении.
По данным «Репортёров без границ», с 1 января этого года при исполнении профессиональных обязанностей погибли девятнадцать журналистов, а более четырёхсот находятся в заключении из-за своей работы. Цифры растут со временем.
Российская Федерация находится в рейтинге свободы прессы на 172-м месте среди 180 стран. Беларусь — на 165-м. Ниже России только Туркменистан, Вьетнам, Афганистан, Саудовская Аравия, Иран, Китай, Северная Корея, Эритрея. При этом Украина — на 55-м месте, США — на 64-м. У Швейцарии — восьмая строка, страна обычно входит в первую десятку рейтинга. На первом месте в этом году — Норвегия.
Анна: Я недавно прочла в социальных сетях: «А где теперь нормальным русским читать новости на русском языке?» Я обычно обращаюсь к иноязычным СМИ, потому что среди русскоязычных источников трудно найти те, которым можно безоговорочно доверять. У тебя портал только на русском языке?
Марина: Наш интернет-журнал существует с 2014 года и изначально создавался как русскоязычный ресурс.
Некоторые статьи опубликованы не только на русском, но и на других языках. После 24 февраля 2022 года таких статей всё больше. Я считаю, что некоторые темы обязательно должны выходить в первую очередь на украинском языке. И поскольку язык сайта русский, они представлены также на русском. Есть статьи на английском, немецком, французском…
Например, у нас вышло интервью с Виктором Фетом. Он давно живёт в США, преподаёт в университете и является составителем русскоязычного сборника «Год поэзии». Поэтические антологии выходят с 2022 года в Киеве. Материал «Мы выросли в отсветах на пепелище» был опубликован в русской службе Радио Свобода и в интернет-журнале «Швейцария для всех». Позже я опубликовала его перевод на английский язык.
Анна: Часть ваших статей выходит также на Радио Свобода?
Марина: Для Радио Свобода я пишу с 2023 года. События, о которых рассказывает журналист, происходят с реальными людьми и непосредственно затрагивают их жизнь. Первым материалом было интервью с митрополитом Дубнинским Иоанном, который возглавляет Архиепископию православных церквей русской традиции в Западной Европе.
Осенью 2022 года я была на конгрессе Форума свободной России в Вильнюсе.
Анна: Это тот форум, который ведёт Каспаров?
Марина: Да. Мероприятие уже заканчивалось, и в последние минуты Каспаров сказал: «Мы планировали пресс-конференцию на определённое время, но нам срочно надо уезжать. Поэтому, пожалуйста, задавайте вопросы». Нас, журналистов, было человек десять, и мы ждали этой минуты. Мой вопрос был вторым: «Какова роль Русской православной церкви в том, что Российская Федерация напала на Украину и теперь идёт кровопролитная, жестокая война?»
«Ну, на этот вопрос… у нас нет времени», — пожал плечами Иван Тютрин.
А Каспаров возразил ему: «Нет, погоди. Русская православная церковь находится в полной связке с преступным российским государством. Она призывает к войне. Кирилл работает, по сути, на Путина». Я сейчас передаю эти слова по памяти.
После этого ко мне подошёл человек и спросил: «Вы серьёзно задали этот вопрос?» Я ответила: «Куда уж серьёзнее». — «Хотите сделать об этом интервью?» — «Конечно, хочу». Отказаться от такого предложения было невозможно.
Митрополит Дубнинский Иоанн: «Мы идём по крови наших мучеников»
Прошло несколько месяцев. С митрополитом Дубнинским Иоанном мы встретились в Женеве. Он говорил, что война — это время, когда убийство легализовано: чем больше людей ты убьёшь, тем большим героем тебя считают. По его мнению, условием примирения враждующих сторон могло бы стать возвращение к международно признанным границам. Он подробно и ясно объяснил свою позицию. Интервью «Мы идём по крови наших мучеников» вышло на Радио Свобода. С тех пор мы сотрудничаем.
Что привлекает человека к оружию? Растущая потребность в безопасности, примеры для подражания из спорта, кино и социальных сетей? В чем...
В России вновь усилились разговоры о возможной новой волне мобилизации. Поводом стали сообщения о мобилизационных предписаниях, публикации независимых изданий об...
В центре Базеля каждую пятницу, с шести часов вечера до половины восьмого, у городской ратуши проходит вахта солидарности с Украиной.
Анна Сандермоен – основательница швейцарского издательства Sandermoen Publishing и автор документальной книги «Секта в доме моей бабушки». Наш разговор –...
Пока Путин хвастается захватом Константиновки, провоенное сообщество чувствует запах возможного переворота.
В мае на слушаниях в сенатском комитете по вооруженным силам министр армии США Дэниэл Дрисколл назвал цифровую систему «Дельта», которая...
Анна: Кому ты доверяешь? Где ты черпаешь политические новости на русском языке?
Марина: Я обращаюсь к первоисточникам. От журналиста зависит не только то, где он берёт информацию, но и то, как он её интерпретирует. Если я использую данные Генерального штаба Вооружённых сил Украины, то прямо указываю источник: «По информации Генштаба Вооружённых сил Украины, потери российской армии — больше миллиона». Но независимо проверить эти цифры невозможно.
Если я, допустим, делаю анализ, то смотрю, что дают другие источники. Не всех можно назвать моими коллегами в прямом смысле. Смотрю международные агентства: Reuters, Associated Press, Agence France-Presse и другие. Читаю материалы русской и украинской редакций Радио Свобода, а также SWI swissinfo.ch, The New York Times, Neue Zürcher Zeitung, Tages-Anzeiger, Republik, «Новой газеты Европа», «Новой газеты», ОВД-инфо, «Медиазоны» и других изданий.
Когда я готовилась к нашей сегодняшней встрече, то думала вот о чём. Например, моя соседка говорит: «Путин — убийца и вор».
И как журналистка я могу написать: я проводила опрос, и моя соседка сказала, что Путин — убийца и вор. С точки зрения журналистики это факт: соседка это сказала. Понятно и то, какой вес имеет такое высказывание и насколько компетентен его источник.
Но если Международный уголовный суд на основании представленных доказательств признает Путина виновным в «убийствах и воровстве», это будет утверждение совершенно другого уровня. Юридически признать человека виновным и назначить ему наказание может только суд.
Так, по идее, работает свободная пресса: вес любого утверждения зависит от степени его проверенности, а также от компетентности и ответственности источника. Вопрос о том, совершил ли человек преступление, решает суд, хотя и он может ошибаться.
Анна: Как издательство, мы работаем с большим количеством рукописей, которые приходят к нам со всего мира. Они в основном на русском языке. Среди рукописей много документальных свидетельств людей, которые пережили Мариуполь или Бучу, оказались под обстрелами, в оккупации или в эпицентре боевых действий.
Мы с нашей редколлегией часто думаем, как проверять такие свидетельства и насколько это вообще возможно: как сопоставлять хронологию событий, проверять документы и фотографии, обращаться к открытым источникам, искать независимых свидетелей и отделять личные воспоминания автора от утверждений, претендующих на объективную точность.
Часто это настолько новые сведения, что они ещё нигде не зафиксированы и их почти невозможно проверить по независимым источникам. Иногда на первом этапе остаётся только подробно поговорить с автором, оценить последовательность его рассказа и попытаться понять, нет ли в нём сознательных искажений или манипулятивных намерений.
С одной стороны, мы считаем, что наша миссия — увековечить историю. С другой стороны, это действительно очень сложная и большая работа, огромная ответственность. Я как издатель несу ответственность за все наши книги, и эту ответственность разделяет редакционная коллегия. Для нас это большая головная боль.
Поэтому мне было очень интересно узнать, как работает именно свободная журналистика. Мне не интересно, как работает журналистика в России, мне интересно, как она работает именно здесь. Мы, в принципе, во многом идём одним путём и делаем примерно одно и то же. Я очень рада, что мы единомышленники. Спасибо.
Марина: Спасибо за возможность взглянуть на себя со стороны.
Отредактировано forall.swiss
- Как работает свободная журналистика? - 22 июля 2026
- Как работает свободная журналистика? - 22 июля 2026
- Почему человеку нравится стрелять по мишени? - 20 июля 2026
- «Чтобы все видели: в Украине идёт тяжёлая война» - 15 июля 2026
Изображение:
Заставка видео «Как работает свободная журналистика?» (© Sandermoen Publishing)
Поделитесь публикацией с друзьями