«Невидимость» Восточной Европы изучают в Цюрихе
Память, насилие и «невидимость» Восточной Европы делают видимыми в Швейцарии. На международную конференцию в Цюрих приезжает Светлана Алексиевич. Выставка в городском литературном музее показывает, как беларуская писательница работала над своей «Чернобыльской молитвой». Чем уникально событие?
Насилие, цензура, война, колониализм, исчезающие языки, уязвимые сообщества, людские беды… Почему человек может закрывать глаза на трагедии? Как возникают достоверные знания? И кто ответственен за видимость реалий жизни? В мае Цюрихский университет проводит международную конференцию «Невидимость Восточной Европы: эпистемология, политика, искусство».
Сорок лет спустя после Чернобыля Цюрихский университет становится местом встречи учёных, художников и общественных деятелей, пытающихся осмыслить опыт катастрофы и её долгую тень. Из Германии приезжает лауреат Нобелевской премии по литературе Светлана Алексиевич. Выступления и дискуссии дополняет выставка «Светлана Алексиевич: Чернобыль. Архив невидимой катастрофы».
Невидимость Чернобыля
Материалы для книги писательница начала собирать сразу после взрыва атомного реактора 4-го энергоблока Чернобыльской АЭС, который произошел в ночь на 26 апреля 1986 года. Алексиевич провела множество встреч с разными людьми, опросила более 500 очевидцев, включая пожарных, ликвидаторов, политиков, врачей, физиков, местных жителей. Эти истории стали основой книги «Чернобыльская молитва. Хроника будущего», которая вышла в 1997 году.
Через десять лет после аварии Алексиевич и кинооператор Татьяна Логинова посетили радиоактивно неблагополучные районы Беларуси и записали многочисленные интервью людей, которые остались жить в условиях невидимой опасности или вернулись туда спустя время. На выставке представлены как фрагменты этих записей, так и материалы об основных этапах биографии беларуской журналистки и писательницы.
Открывает выставку мозаичное панно, составленное из 84 фотопортретов свидетелей катастрофы. Под стеклом — рукописи, рабочие материалы для будущей книги: имена, профессии, возраст, телефоны, адреса. На втором этаже — увеличенная копия черновика письма Алеся Адамовича. Оно отправлено руководителю СССР Михаилу Горбачеву 1 июня 1986 года. Писатель подчеркивает, что масштабы катастрофы сопоставимы с трагедией Второй мировой войны и угрожают физическому существованию беларуского народа. Он критикует советское руководство за сокрытие истинной ситуации и требует решительных мер по защите населения.
Унтервальден (нем. Unterwalden, фр. Unterwald) или «подлесье» – историческое название бывшего кантона и территории в Центральной Швейцарии, к югу от...
Вокруг улыбки, смех, объятия. В нарядно убранном холле большого зала Хорген (нем. Horgen ZH) на западном побережье Цюрихского озера -...
Второе поколение мигрантов часто между культурами. О чем кричит рэп? Кто голоса поколения? Какой бы рэп для учебника отобрали? Почему...
Тема «Русский язык за рубежом: семья, школа, общество» собрала в конце ноября в Посольстве РФ в Берне около 60 преподавателей...
«Тихо в чаще можжевеля по обрыву. Осень - рыжая кобыла - чешет гривы. Над речным покровом берегов Слышен синий лязг...
Почему театр важен в жизни детей? Как увлечь ребенка театром? И почему детям полезно выступать на сцене? Чтобы ответить на...
Кантон Гларус (нем. Glarus, фр. Glaris, итал. Glarona, ромш. Glaruna) расположен в восточной Швейцарии на площади 685,4 км², окружен со...
2015 год мы встретили в Украине. И не перед телевизором, а проехали на автомобиле от Харькова до Киева. Дороги были...
Выставка впервые показывает уникальные материалы видеоархива — голоса, жесты, лица, паузы, интонации видеозаписей передают живые эмоции свидетелей. Цветущая сирень, сочная трава, лягушки — природа полна жизни, хотя радиация изменила всё вокруг. Но человек продолжает жить так, словно опасности не существует. Сельская жительница Зинаида Коваленко, директор Института ядерной энергетики АН Белорусской ССР Василий Нестеренко, инженер-химик Наталья Рослава по-разному воспринимают происходящее.
Черновики, переписка, редкие документы и записи интервью дают посетителям представление о том, каким образом Алексиевич создавала свои книги, как документальные рассказы превращались в полифонический литературный текст — «памятник страданию и мужеству в наше время». В числе свидетелей — Людмила Игнатенко. Она была рядом с мужем-пожарным в московской клинике, где он умирал от последствий радиационного облучения после работы на станции в первые часы после взрыва реактора.
О Чернобыле снято множество документальных и художественных кинокартин. История Игнатенко реалистично показана в пятисерийной драме режиссера Йохана Ренка «Чернобыль». В 2019 году телеканал «НBO» при участии США и Великобритании выпустил этот фильм со слоганом: «Узнай цену лжи». После аварии руководство атомной станции уверяет Кремль, что всё под контролем, и радиационный фон в норме. Но академик Валерий Легасов убежден, что ситуация гораздо серьезнее. Генсек ЦК КПСС Михаил Горбачев отправляет его и зампредседателя Совета Министров СССР Бориса Щербину разобраться в происходящем на месте…
Есть и другие взгляды. С 2014 по 2019 годы авария на атомной станции стала точкой отсчета для российского мистического телесериала «Чернобыль: зона отчуждения». По воле режиссеров Андреаса Банке и Павла Костомарова подростки отправляются из 2013 года в прошлое, в том числе в 1986 год. В итоге удается изменить будущее, и в альтернативном 2013 году СССР предстаёт целым и невредимым, тогда как катастрофа после аварии на АЭС происходит уже в США. Так реальная трагедия начинает отражаться в кривом зеркале массовой культуры.
В 2022 году российский детективный сериал «Чернобыль» режиссера Алексея Мурадова показывает аварию как следствие иностранного вмешательства. 1986 год. КГБ СССР подозревает американские спецслужбы в работе против советского строя. Чтобы обезвредить врага, в Припять пребывает советский контрразведчик. Неожиданно вблизи АЭС появляется агент ЦРУ, которого подозревают в шпионаже. Взрыв реактора призван отделить Украину от Советского Союза. Премьера состоялась в апреле, после вторжения российских войск в Украину.
Основанная на документах и свидетельствах очевидцев «Чернобыльская молитва» Светланы Алексиевич противостоит искажениям и пропаганде. Текст «не навязывает оценку событий и не выдвигает обвинений, но заставляет читателей работать над коллективной памятью о человеческих и социальных последствиях Чернобыльской трагедии», — отмечает в 2019 году швейцарский социолог Жан Россио (Jean Rossiaud). Книга Алексиевич переведена на английский, французский, немецкий, шведский, китайский и другие языки. Общий тираж иностранных изданий составил более 4 миллионов экземпляров.
Среди экспонатов выставки «Чернобыль. Архив невидимой катастрофы» есть и фотодокумент из нашего времени. 14 февраля 2025 года российский дрон «Шахед-136» образовал в новом укрытии 4-го энергоблока Чернобыльской АЭС пробоину площадью 15 квадратных метров. Пожар потушили к 4 марта. Возможная коррозия стали укрытия может привести к ускоренному разрушению старого саркофага. Пока радиационный фон остаётся в норме. Война России против Украины продолжается уже более десяти лет, а полномасштабное вторжение — пятый год.
Услышать живые голоса свидетелей истории, увидеть лица и редкие архивные материалы, по-новому взглянуть на Чернобыль — как на человеческую, а не только крупнейшую в истории атомной энергетики техногенную аварию и экологическую катастрофу, понять, почему темы памяти, войны, молчания и пропаганды остаются важными для Европы сегодня, можно на выставке в Цюрихе до 25 мая.
Невидимость катастрофы
Чернобыль остаётся примером того, как государство, общество и сама человеческая психика способны вытеснять угрозу из поля зрения. Именно поэтому выставка и международная конференция в Цюрихе звучат сегодня особенно современно. Обращаясь к прошлому и настоящему, исследователи и художники пытаются понять механизмы, действующие в войнах, авторитарной политике и информационных кампаниях.
После Чернобыля советское государство подгоняло реальность под идеологию, чтобы удержать власть над людьми. Информация подавалась дозированно и бюрократически. Реакция затягивалась. В первые сутки Припять жила как обычно, была суббота, дети играли на улице. В Киеве и Минске проходили массовые мероприятия, включая первомайские демонстрации, хотя руководство уже знало о высоком уровне радиации. Сам факт молчания создавал иллюзию безопасности.
Невидимость радиации совпала с логикой советской политической культуры. Радиацию нельзя увидеть глазами, а значит, советское руководство могло как можно дольше контролировать информацию о случившемся. Общество столкнулось с физической и символической «неочевидностью» угрозы. Газеты молчат, телевидение спокойно, начальство не эвакуирует собственные семьи публично — значит, не происходит «ничего страшного». Для многих людей сама возможность того, что государство сознательно подвергает население риску, казалась немыслимой.
Второе поколение мигрантов часто между культурами. О чем кричит рэп? Кто голоса поколения? Какой бы рэп для учебника отобрали? Почему...
Почему театр важен в жизни детей? Как увлечь ребенка театром? И почему детям полезно выступать на сцене? Чтобы ответить на...
Кантон Гларус (нем. Glarus, фр. Glaris, итал. Glarona, ромш. Glaruna) расположен в восточной Швейцарии на площади 685,4 км², окружен со...
2015 год мы встретили в Украине. И не перед телевизором, а проехали на автомобиле от Харькова до Киева. Дороги были...
Вокруг улыбки, смех, объятия. В нарядно убранном холле большого зала Хорген (нем. Horgen ZH) на западном побережье Цюрихского озера -...
Унтервальден (нем. Unterwalden, фр. Unterwald) или «подлесье» – историческое название бывшего кантона и территории в Центральной Швейцарии, к югу от...
«Тихо в чаще можжевеля по обрыву. Осень - рыжая кобыла - чешет гривы. Над речным покровом берегов Слышен синий лязг...
Тема «Русский язык за рубежом: семья, школа, общество» собрала в конце ноября в Посольстве РФ в Берне около 60 преподавателей...
Светлана Алексиевич очень точно показывает это в «Чернобыльской молитве»: люди вспоминают цветущие сады, запах весенней земли, щебет птиц, солнечный свет — всё выглядело нормальным. У катастрофы не было привычного образа войны, пожара или стихийного бедствия. И в этом был её леденящий ужас: что-то несущее смерть может быть невидимым. Невидимость может возникать из-за низкого уровня образования, беспечности, нежелания «думать о плохом» или особенностей политической системы. В демократическом и тоталитарном государстве реакции будут разные.
Манипулятивных приёмов много. Канцелярский язык заменяет человеческую трагедию техническими терминами и цифрами. Паника называется большей угрозой, чем радиация. Подвиг ликвидаторов героизируется, а его человеческая цена уходит на второй план. Информация в пользу официальной версии преувеличивается, неудобное скрывается. На профессионалов (врачей, ученых, журналистов) оказывают давление, чтобы скрыть масштабы беды. Анализируются «отдельные ошибки», а не сама политическая система.
После распада СССР правда о Чернобыле стала доступнее, но и механизмы «невидимости» продолжают работать. В Беларуси, например, пострадавшие от радиации территории начали включать в хозяйственный оборот, гражданские инициативы и независимые экологические организации сталкиваются с ограничениями. В России официальная память о катастрофе зачастую строится вокруг героизма и подвига, а ответственность, достоверность, доступность информации затушевываются.
В странах Западной Европы Чернобыль сначала тоже воспринимался как «чужая», далёкая проблема. Хотя радиационные облака достигли Норвегии, Финляндии, Швеции, Германии, Австрии, Швейцарии и других стран, долго сохранялось ощущение, что катастрофа относится прежде всего к «советской зоне». И это тоже форма невидимости — когда опасность политически и психологически локализуют где-то «там». Понадобилось время и воля, чтобы Чернобыль осознали как общеевропейскую травму — как опыт цены закрытых систем и технологической непрозрачности.
Недальновидное и легковесное поведение можно проследить и в отношении международного сообщества к российской агрессии против Украины. Война продолжается с 2014 года, однако долгое время в европейском общественном пространстве она воспринималась как локальный конфликт или очередной кризис на постсоветском пространстве. Полномасштабное вторжение 2022 года разрушило ощущение дистанции, но не отменило самих методов информационного вытеснения и дезориентации.
Российское государство унаследовало многие советские практики управления информацией — не только прямую ложь, но и размывание самой возможности отличить правду от манипуляции. Одни трудные с точки зрения свободы, прав человека и морали факты объявляются «пропагандой», другие тонут в потоке противоречивых версий и интерпретаций. В результате люди могут терять ощущение достоверности происходящего.
Особенно заметно это во время войны. Насилие скрывается за бюрократическими и идеологическими формулами: война превращается в «спецоперацию», агрессия — в «защиту населения», массовые пытки и казни мирных граждан — в «постановки». На этом фоне человеческую трагедию легко превратить в предмет статистики, политического спора или информационного шума.
Опасность становится видимой не сразу. Человеку обычно требуется время или чрезвычайное потрясение, чтобы поверить тому, что очень страшно, радикально, необратимо уничтожает понятное и привычное. Об этом «Чернобыльская молитва» Светланы Алексиевич. Она не про абстрактную «катастрофу», а про жизнь после и возле неё. Книга позволяет услышать людей, чьи голоса тоталитарная система стремится заглушить.
Выставка «Чернобыль. Архив невидимой катастрофы» и конференция в Цюрихе показывают факты и побуждают почувствовать: опасна катастрофа, но опасна и политическая система, в которой люди приучены не замечать очевидное: агрессию, разрушения, депортации, пытки, сломанные жизни.
Невидимость Восточной Европы
В течение трех дней конференция в Цюрихе расширяет взгляд на «невидимость» Чернобыля до других социально значимых проблем и масштабов Восточной Европы. С 6 по 8 мая международное событие предлагает услышать мир вытесненных голосов и забытых травм. Речь пойдёт об исчезающих языках, непроговорённых историях войны и судьбах, которые общество замечает лишь тогда, когда отворачиваться уже невозможно.
Почему угрозы российского империализма оставались так долго недооценёнными в европейском интеллектуальном пространстве? Как авторитарные режимы создают зоны умолчания? Каким образом литература и искусство возвращают видимость тем, кого официальная история может не замечать? Что сегодня происходит с гражданским обществом в России, Грузии, Сербии и других странах Восточной Европы?
Одновременно конференция «Невидимость Восточной Европы: эпистемология, политика, искусство» станет официальным открытием Института славянских и восточноевропейских исследований (ISOS) при Университете Цюриха — нового междисциплинарного центра, который изучает языки, культуру, историю, социальные достижения и проблемы Восточной, Центральной и Юго-Восточной Европы, Кавказа и Центральной Азии.
Вечер 6 мая в Университете Цюриха откроет профессор Михаэль Шепман (Michael Schaepman). Затем выступит Светлана Алексиевич, писательница, чьи книги для многих стали способом услышать тех, кого история обычно оставляет в тени: ликвидаторов Чернобыля, солдатских матерей и вдов, жителей разоренных деревень, свидетелей войн и катастроф.
На следующий вечер в храме Святого Петра пройдет разговор «Чернобыль — архив невидимой катастрофы», где вместе со Светланой Алексиевич выступят исследовательницы Университета Цюриха профессор Сильвия Зассе (Sylvia Sasse) и научная сотрудница, магистр искусств Филине Бикхардт (Philine Bickhardt), которая пристально изучает творчество Светланы Алексиевич.
Участники конференции обсудят колониализм и «невидимость» империи, исчезающие языки и сообщества, гражданское сопротивление, художественное подполье, самоцензуру, уязвимость ЛГБТК+ людей в авторитарных обществах, а также роль архивов, спецслужб и дезинформации в производстве общественного забвения. Отдельное внимание — памяти о Голодоморе, советскому наследию и тому, как архивы могут превращаться в инструмент власти.
Параллельно с конференцией в Университете Цюриха проходит открытая лекционная серия «Невидимость Восточной Европы» — о крымскотатарской интеллектуальной истории, «schwarze Identität» в Румынии, советской польскоязычной литературе, югославском театре, культурном наследии на оккупированных территориях Украины, постколониальной памяти и солидарности.
События в Цюрихе посвящены сороковой годовщине Чернобыльской катастрофы. Но адресованы они каждому, кто пытается понять: что должно произойти с обществом, чтобы опасность становилась невидимой? Как язык насилия растворяется в привычке? Почему молчание начинает казаться нормой? И, возможно, главный вопрос: кто способен вовремя увидеть невидимое — и сделать его видимым для других?
- «Невидимость» Восточной Европы изучают в Цюрихе - 3 мая 2026
- О войне на русском языке и новом «Годе поэзии» - 28 апреля 2026
- О чем молчит снеговик Бёёгг, когда взрывается - 20 апреля 2026
Изображения:
На выставке «Светлана Алексиевич: Чернобыль. Архив невидимой катастрофы» (Swetlana Alexijewitsch: Tschornobyl. Archiv der unsichtbaren Katastrophe). Цюрих, 16 апреля 2026 г. (© forall.swiss)
Поделитесь публикацией с друзьями